Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Элегантная жизнь, или Как возник весь Париж - Страница 2

Точно так же — на движении от частного к общему — построена вся книга. Мартен-Фюжье чрезвычайно интересуют всякие мелочи: сколько денег истрачено на бал, кто во что был одет, кто с кем в дальнем или ближнем родстве. Некоторые из этих мелочей очень колоритны (например, на территории дворца Тюильри этикет запрещал появляться в шалях или шубах, и, перебираясь по двору пешком из одного флигеля в другой, дамы, чтобы не простудиться, укрывали голову и плечи подолом платья), другие, напротив, могут показаться излишними, особенно для русского читателя, которому, пожалуй, совершенно не'обя-зательно знать, что, например, «старший брат Габриэля Делессе-ра, Бенжамен, промышленник и основатель Сберегательной кассы, в 1824 году приобрел у дельца Этьенна Терно-Руссо особняк Юзеса на улице Монмартр, построенный в 1768 году архитектором Леду», а «после смерти Бенжамена его получил в наследство третий брат, Франсуа» (впрочем, и среднему французскому читателю сегодня все эти имена говорят не слишком много). Но в этом обилии имен, названий улиц, номеров домов есть, пожалуй, особый смысл: пусть мы не знаем, в каком году родился и чем занимался тот или иной из упомянутых на страницах книги аристократов или буржуа, но соединение их всех вместе создает ощущение тесноты, замкнутости света (все друг другу с какой-нибудь стороны да родня) и даже позволяет отчасти понять, что испытывал попадающий в эту среду чужак — смущение, страх перед этим сложным миром, чьи законы неясны, а внутренние переплетения запутанны. Между тем именно прониковение в свет людей изначально несветских и составляет главный сюжет книги.

Подробно, дотошно выясняя, кто кого пригласил или не пригласил на бал, как составлялись кадрили, какую репутацию имели маскарады в Опере и отчего светские дамы с великой охотой посещали заседания палаты депутатов и Французской академии, Мартен-Фюжье ни на минуту не упускает из виду этот «главный сюжет» — завоевание неаристократическими элитами (людьми, которые прославились не благодаря происхождению, но благодаря уму, элегантности, богатству, энергичности, изворотливости) места в светском обществе, расширение светского пространства и включение в него пространства «Бульвара». В географическом смысле Бульваром назывался совершенно определенный район Парижа (самый модный и элегантный Итальянский бульвар, а также несколько других улиц-бульваров, где располагались многочисленные театры, кафе и прочие развлекательные заведения), в смысле же символическом Бульвар был целым социальным институтом; здесь возникал новый стиль общения, носителями которого были новые светские люди Июльской монархии — денди, стремящиеся «выделиться независимо от родственных связей и личных достоинств» и наделенные внутренней силой, освящающей их манеры, хороши они или дурны.

Книга Мартен-Фюжье рассказывает именно о том, как новая светскость проникает внутрь старой на самых разных уровнях: начиная с танцев (аристократы и плебеи одновременно проникаются любовью к польке) и кончая политической жизнью (политические лидеры принимали в своих салонах не только светских знакомых, но и должностных лиц; вечером в салонах продолжалась та же политическая игра, которая велась днем в парламенте). Больше того, у этого вливания новых социальных сил в светскую жизнь имелась специальная «философская база»: теория способностей, которую развивал Франсуа Гизо, историк и политик, фактический глава французского правительства в 1840—1848 гг. и философ-«доктринер». Гизо настаивал на том, что даровитые представители средних классов, не имеющие ни знатных предков, ни фантастического богатства, но обладающие сильным и ясным умом, могут и должны участвовать в управлении государством и таким образом входить в политическую элиту страны; точно так же, пишет Мартен-Фюжье, денди, наделенный способностью быть элегантным, завоевывает себе репутацию и положение в свете только благодаря своим «светским» талантам, не будучи более никем: ни политиком, ни промышленником, ни художником.

За восемнадцать лет правления Луи-Филиппа смысл понятия «свет» решительно меняется:

Во-первых, теперь главным критерием светскости становится роскошь, и выскочка может сделаться светским человеком при условии, что потратит очень много денег;

Во-вторых, залогом светскости становится известность, проистекающая из любого источника, будь то знатность, артистический талант или умение завязывать галстук и носить трость;

В-третьих, «миссия, исполнение которой берет на себя свет, — миссия культурная, а именно смягчение нравов. В связи с этим соблазнительно вспомнить, что Жокей-клуб образовался на основе общества, ставившего своей целью улучшение конской породы, и прибавить, что в определенном смысле свет мыслил себя обществом для улучшения французской породы. Иными словами, свет претендует на звание авангарда цивилизации. Ради исполнения этой миссии светские люди строго чтут условности и правила хорошего тона, стараются быть в курсе всех хитросплетений политики, носят элегантную одежду и, главное, пестуют все произведения человеческого ума. По той же причине они покровительствуют искусствам, и либо сами не чуждаются творчества, либо оказывают моральную и материальную поддержку художникам, литераторам, музыкантам, художникам, актерам и певцам».

Таким образом, если в эпоху Реставрации знаменитой актрисе мадемуазель Жорж отказали в приглашении на бал в пользу неимущих, то с легкой руки журналистов времен Июльской монархии герцогини и актрисы постепенно уравниваются в правах;

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.