Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

История Турции - Страница 9

Как указывалось, в 1837 г. пост министра иностранных дел Турции занял убежденный сторонник западной ориентации, особенно на Англию, Мустафа Решид-паша (фактически приступил к исполнению своих обязанностей в январе 1838 г.). Он высоко ставил Англию и считал, что Лондон является центром, где разрешаются все международные политические проблемы [102, с. 83; 88, с. 7]. С этого времени влияние Англии в Константинополе значительно усилилось.

Антирусское направление политикц Англии во время восточного кризиса, вызванного'турецко-египетским конфликтом, объяснялось англо-русскими противоречиями не только на Ближнем Востоке, но и на Среднем Востоке, в Средней Азии и в Европе. В крайне резком по тону и содержанию заявлении, сделанном в беседе с послом России в Лондоне Поццо ди Ворго 30 апреля 1837 г., Пальмерстон объяснил причину своего враждебного отношения к России. Он сказал, что «боится ее величины, силы и завоевательных возможностей не только в Турции, но и в Афганистане, в Средней Азии, вообще всюду». В частности, военную экспедицию иранского шаха, предпринятую в 1838 г. с целью завоевания Герата, он также приписывал проискам России. По его словам, «Николай „делает рекогносцировку” пред завоеванием Индии, когда посылает своих вассалов-персов отнимать Герат у афганского эмира» {79, с. 93—94].

Немалое значение в разрешении проблем Ближнего Востока имела позиция Австрии. Турецкое правительство, правда, думало иначе, полагая, что Австрия бессильна и в своей ближневосточной политике руководствуется указаниями правительства России {80, с. 408]. Однако такое мнение было ошибочным. Как правильно заметил современный турецкий историк проф. Дж. Бильсель, Меттерних, сохраняя верность мюнхенгрецкому соглашению, вместе с тем был убежден в необходимости ограничить влияние России и в этом вопросе действовал совместно с Англией, Францией и Пруссией (90, с. 14]. Австрию пугало присутствие русских войск в Дунайских княжествах и господство России в нижней части Дуная. Война между Портой и Мухаммедом Али и, как казалось руководителям австрийской политики, автоматическое по этой причине приведение в действие Ункяр-Искелесийского договора означало бы значительное уйеличение сухопутных сил России, а также ее влияния на Балканах, Австрийское правительство с большой тревогой воспринимало подобную перспективу.

В свете сказанного выше ясно, что России нельзя было рассчитывать на поддержку Австрии в случае нового турецко-еги-петкого вооруженного конфликта. В 1837 г. поверенный в делах России в Вене А. М. Горчаков доносил в Петербург, что сомневается в прочности мюнхенгрецкой конвенции и что австрийское правительство тяготится этим соглашением. В случае войны, писал Горчаков, от Австрии в лучшем случае можно, ожидать лишь соблюдения нейтралитета, но не реальной помощи (80, с. 404].

Для русского правительства такая позиция Австрии в Восточном вопросе не была неожиданностью, и оно довольствовалось австрийской политикой нейтралитета (80, с. 404, 405]. Однако правильнее было бы назвать эту политику в отношении России политикой недружественного нейтралитета. Такая оценка вполне соответствует ее сущности.

Меттерних отказал Мухаммеду Али в поддержке перед Портой его территориальных притязаний (с просьбой об этом паша обратился к австрийскому генеральному консулу в Египте). «В таких случаях самое лучшее — это молчание», — писал Меттерних своему консулу (50, с. 173].

Что касается Пруссии, то она еще при заключении берлинского соглашения между тремя императорами в октябре 1833 г. заявила о своем нежелании вмешиваться в восточные дела, а Николай I особым письмом королю Фридриху-Вильгельму III от 5 октября 1833 г. подтвердил словесное обещание Нессельроде, что «Восток будет изъят из круга общих вопросов, к которым относятся прямые взаимные обязательства Пруссии и России» (80, с. 404].

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.