Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Лётчики-испытатели - Страница 10

Нюхтиков дал команду — всем покинуть самолет. Машина в это время круто планировала, потому что остались выпущенными тормозные решетки и открытыми — створки бомболюка.

Нюхтиков рассказывал: «Я говорю: “Товарищи, прыгайте!” Оглянулся назад, а там уже верхние створки кабины стрелка болтаются. Инженер выскочил, не дожидаясь команды, причем в верхний, а не в нижний люк, как его строго предупреждали. Все произошло, наверное, на глазах у Акопяна. При всем его самообладании он был, по-видимому, перепуган. И не только сильным пламенем, которое било с его стороны — справа, рядом, в 2-2,5 метра, но более того столкновением инженера с хвостовым оперением. Инженер приземлился на парашюте уже мертвым; эксперты определили, что умер он после раскрытия парашюта вследствие сильного удара и травмы головы... Я подумал, конечно, о возможности посадки, но засомневался, смогу ли и успею ли сесть благополучно из-за малой высоты. Не было уверенности в работоспособности гидросистемы, обеспечивавшей уборку тормозных щитков, закрытие бомболюков и выпуск шасси. К тому же на аэродроме были выкопаны канавы вдоль обеих модернизировавшихся бетонных дорожек, и предстояло развернуться на 270 градусов влево для выхода на рабочую часть аэродрома... Но прежде всего я понимал свою ответственность за то, чтобы узнали, что недавно арестованные туполевцы (а Андрей Николаевич был освобожден лишь 21 июля 1941 года) в случившемся не виноваты. Что подвел мотор. Уже мало было надежд и прыгать, но надо было попытаться выбраться нам обоим через борта кабины влево.

Прежде чем покинуть самолет, я хорошо его сбалансировал триммерами (это удалось лишь с третьего раза), с тем чтобы самолет продолжал планирование без крена и не меняя курса — ведь после меня должен был еще успеть вылезти и Акопян. Перевалился я “солдатиком”, с левым разворотом на 180 градусов, стараясь оказаться под крылом и опасаясь попасть под винты. Потерял сознание от боли и, от нее же очнувшись, увидел, что “прибит” правым боком к крылу и зацепился лямкой парашюта за торчавшую у самого фюзеляжа пушку. В испытаниях машины, в частности и в этом, заключительном полете, после сброса бомб оставалось-то только отстрелять эти самые две пушки. Только я успел отбросить рукой лямку, как меня повернуло “на ребрах” моего правого бока вокруг передних кромок воздухозаборника радиатора в носке крыла. Почувствовав, как меня тащит под крыло, бьет о него и бомболюки, я понял, что, если сейчас же, только отойдя от самолета, не раскрою парашюта, то потеряю сознание. И потому открыл его без задержки, несмотря на то что скорость у меня была около 400 км/час, а парашют обычно безопасно открывать лишь на 200-300 км/час. Рвануло и оглушило как котенка, выброшенного на забор. Очнулся на короткое мгновение и увидел: чуть ниже меня, левее и впереди — самолет, заканчивавший выход из правого разворота. Как видно, пока я покидал самолет и “висел” на крыле, он завалился поначалу влево, но, отрегулированный триммерами, вновь отвернул вправо. Меня же попутным ветром несло за окраину аэродрома на опушку леса, и я ясно видел — прямо на самую верхушку громадной ели. Подтянул стропы парашюта, создал скольжение в сторону от ели, но добавил себе скорость снижения. Избежал только верхушки ели, “зашуршав” правым боком и ногой почти по самым основаниям веток. Приземлился с правым “креном”, на правую ногу. Был оглушен и травмирован. Когда очнулся, услышал треск горевших деревьев и взрывы снарядов пушек. Несколько раз вскакивал и пытался побежать к горевшему самолету, к Акопяну, думалось, он там. Но с первым же шагом падал от болей в вывихнутой ноге и от травм, полученных при покидании машины... Когда меня нашли приземлившимся в лесу, первое, что сказал парашютист-рекордсмен Козуля, — это то, что мне здорово повезло на этот раз, поскольку мне как пикировщику выдали опытный парашют, рассчитанный на скорость 500 км/час. Позже сказали также, что штурман Акопян погиб: при “посадке” самолета в лес его выкинуло из кабины...» (Просматривая рукопись этой книги, Михаил Александрович уточнил, что, по мнению Кербера, Акопян зацепился лямкой парашюта за ту же пушку, что и он, Нюхтиков, и не сумел или не успел от нее отцепиться.)

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.