Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Лётчики-испытатели - Страница 5


Туполева и прежде остро беспокоили вопросы устойчивости, но для «103-й» и вообще Ту-2 эта озабоченность была особой. В КБ заключенных Михаил Александрович бывал перед первым вылетом почти ежедневно. И Туполев однажды твердо сказал: «Хватит нам “играться” с задними центровками!» Он решительно передвинул центр тяжести машины вперед, примерно на 5-7% средней аэродинамической хорды. Теперь диапазон эксплуатационных центровок составил 21-25% против прежних 26-32%. И в дальнейшем вопросы устойчивости и управляемости продолжали беспокоить Туполева особенно.

«Когда я взлетел, — продолжал Нюх-тиков, — уже на первом развороте (при неубранных шассй) почувствовал: чуть ногу дал — машина сама энергично идет в сторону “данной ноги”. Это признак явной нехватки путевой устойчивости. Поэтому без эволюций, аккуратно завершил круг и сел...»

Хотя мы располагаем несомненно самым объективным свидетельством обстоятельств первого вылета знаменитого самолета, свидетельством самого Михаила Александровича Нюхтикова, тем не менее интересны любые другие. В неопубликованной рукописи книги воспоминаний Н. И. Душина «Русские люди» есть короткий рассказ о том же первом вылете будущего Ту-2. Николай Иванович Душин был заключенным ЦКБ-29, участником проектных работ по самолету, и его взгляд на описанные события, взгляд с несколько иной позиции, представляется интересным. Привожу отрывок из воспоминаний Н. И. Душина с минимальными редакционными правками: «...Вернемся назад, в осень. Машину по первой пороше выводят на поле, колеса прочерчивают по мягкому снегу ясные, четкие следы. М. А. Нюхтиков в кабине один пробует двигатели, винты гонят облака снега. Наконец, все опробовано, и старик кричит ему: “С богом!” Нюхтиков дает газ, машина трогается и исчезает в облаках мягкого снега. Проходит несколько минут, и стремительная, красивая, хищная “103-я” появляется в конце бетонки. Вот Нюхтиков разбегается, тормозит, вновь разбегается. Проделав эту операцию три раза, он заруливает на стоянку. В нашей группе споры: оторвался или нет?

Десятки самолетов проходили свою первую рулежку на наших глазах, но нс было случая, чтобы такой спор не возник.

Нюхтиков подрулил, выключил моторы, уютно потрескивают остывающие на морозце выхлопа. Он спускается по лестнице: “Все в порядке, готов к вылету”. Рапортующий арестанту полковник ВВС — тоже неплохо! Для первого вылета самолета нужна куча бумаг — сто куч. Несколько дней АНТ, вызывая то одного, то другого из нас, разбирается в манускриптах, чтобы на каждом из них поставить 011.

Как дети, играющие в таинственное, верят, что если Бог захочет, то палка выстрелит, взрослые дяди из НКВД подозревают, что так может быть, и для отпущения грехов страхуют себя бумагами со штампиками 011.

Наконец все формальности соблюдены, запрошен прогноз погоды, назначен день вылета. Взволнованные до последней степени, едем в Чкаловскую и мы. Наш неторопливый автобусик одна за другой обгоняют роскошные машины с “руководством”. На этот раз отброшена инфантильность, и на сладкий пирог со всех сторон слетаются черные, большие и жирные мухи.

Нюхтиков и штурман Акопян надевают парашюты и, сосредоточенные, молчаливые, занимают свои места. Вероятно, хотя он потом отрицал это, идти в первый вылет на машине, спроектированной “врагами”, волнительно. А может быть, он никогда в это не верил? Чужая душа — потемки. Запущены двигатели, хищное тело “103-й” рвется в воздух. Нюхтиков поднимает руку, мотористы вытаскивают колодки, и машина медленно движется на старт.

Вслед за ней спокойно, не торопясь, шагает АНТ, и такова внутренняя сила этого человека, что никто его не останавливает и никто не идет его сопровождать. Он идет наискось поля, подходит к полосе и останавливается, и мы твердо знаем, что где-то рядом самолет оторвется. Так всегда, при каждом вылете. Что-то сейчас в голове этого одинокого пожилого человека? Жена — в тюрьме, дети — неизвестно где, сам он в ЦКБ, а его творение, от которого зависит так много, сейчас уйдет в небо. Гул моторов нарастает. Нюхтиков отпустил тормоза, самолет набирает скорость, отрывается и исчезает в осенней дымке. И тут напряжение, державшее нас взвинченными, спадает, и все становится удивительно будничным. Ну и что же? Еще один самолет вылетел.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.