Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Мефистофель усмехается из прошлого - Страница 10

Какой-то ужас! Говорит, что наша задача — раздавить большевизм, что большевизм — это очередная афера евреев! Мы, мол, должны «заполучить Россию»! Да ведь это 80 миллионов людей!»

В последовавшей короткой дискуссии принял участие и Штрассер, говоривший, по словам Геббельса, «нерешительно, нескладно, запинаясь». Никто, и Геббельс в том числе, не осмелился перечить Хозяину: «Я не смог возразить ни слова, я был ошеломлен!» Отто Штрассер, не присутствовавший на конференции, сказал потом, что Геббельс публично признал правоту Гитлера, покаялся в своих ошибках и присоединился к нему.

В своем дневнике Геббельс назвал выступление Гитлера «одним из самих больших разочарований» в «своей жизни» и посетовал: «Теперь я не смогу безоговорочно верить Гитлеру. Ужасная веш;ь! Я утратил чувство внутреннего равновесия. Я как будто потерял часть самого себя!

Во время всей конференции в Бамберге Геббельс просидел молча, разве что выкрикнул, за компанию с окружаюш;ими, один или два лозунга; он чувствовал, что его политические взгляды отличаются от тех, которые там провозглашались; и в то же время он был очарован Гитлером и ошеломлен цветуш;им и самоуверенным видом его помош;ников и сподвижников. Он привык агитировать других; но теперь, выслушав чужую агитацию, не мог до конца быть честным с самим собой, и его записи в дневнике представляют странную смесь искренности, цинизма и растерянности вместе со стремлением вернуть себе утраченную самоуверенность.

Продолжая считать себя социалистом, Геббельс порицал антирусские воззрения Гитлера, но ясно понимал при этом невозможность долгого пребывания в оппозиции, да еш, е в качестве ее лидера! Быть вместе с Гитлером означало иметь влияние, почет и широкие права, а выступить против него — значило привести партию к расколу, а себя подвергнуть всеобщему осуждению и изгнанию.

Все же в течение некоторого времени Геббельс делал вид, что пытается сопротивляться влиянию Мюнхена. Через неделю после конференции в Бамберге состоялось обсуждение ее итогов в Ганновере с участием Штрассера и коллег из северогерманской партийной группы. После длительной дискуссии было решено укреплять свои силы, не завидовать «мюнхенцам» и не преувеличивать значение их «пирровой победы», а настойчиво работать и готовиться к борьбе за социализм.

И Геббельс начал «готовиться» — но только к смене курса. Сначала он еще пытался делать различия между Гитлером и его приспешниками, из которых он особенно ненавидел Эссера и Юлиуса Штрейхера; но месяцем позже, в Нюрнберге, произошла его встреча со Штрейхером, окончившаяся полным примирением и признанием (записанным в дневнике), что Штрейхер (которого он прежде определял так: «свинья и самый отвратительный человек из всех помощников Гитлера»), оказывается, вовсе не так уж плох «По крайней мере Юлиус честен, и с ним можно иметь более дружественные отношения», — гласила новая запись в дневнике.

Гитлер, проницательно оценивший таланты Геббельса, понял, что можно сыграть на его тщеславии и жажде почета. В апреле 1926 года он пригласил Геббельса в Мюнхен для совместного выступления на партийном митинге. Когда Геббельс прибыл, его ожидал на вокзале личный автомобиль Гитлера, доставивший гостя в отель. Это сразу произвело впечатление, заставив вспомнить о бедной обстановке и скудных финансах северогерманского отделения партии в Эльберфельде. Здесь, в Мюнхене, чувствовалось, что в дело вовлечены большие деньги! «Какой прием! — записал Геббельс в дневник после встречи с Гитлером. — И фюрер — такой высокий, здоровый.

Полный жизни! Он мне понравился! Он всех нас подавил своим великодушием. Он предоставил свой автомобиль в наше полное распоряжение на всю вторую половину дня!»

Оба вождя выступили перед многочисленным собранием членов партии в Пивном зале, традиционно служившем местом подобных сборищ;. Их встретили бурей приветствий. Митинг открыл Штрей-хер, а потом выступил Геббельс, говоривший около двух с половиной часов. Он заворожил публику: «Я выдал им все, что у меня было. Они пришли в восторг, орали и бесновались, а потом Гитлер меня обнял. У него на глазах были слезы. Это был счастливый миг!» После этого они с Гитлером прибыли в отель и пообедали там вдвоем. Геббельс был восхищен: «Он вел себя как настоящий хозяин и проявил себя блестяще!»

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.