Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Незнакомцы на мосту - Страница 7

Как следует далее из статьи Гувера, 28 мая агенты ФБР заметили человека, по внешним данным походившего на описанного Виком советского резидента, сидевшего на скамейке как раз напротив входа в дом № 252. В 6 часов 50 минут этот человек ушел. Установить его личность не представилось возможным. Сотрудники ФБР продолжали круглосуточное наблюдение за всеми подходами к дому № 252, подъездом, ведущим на пятый этаж, где находилась комната № 505, и за окном этой комнаты, выходившим на улицу. Одновременно были взяты под усиленный контроль все места встреч Вика с Марком и проведения тайниковых операций в надежде на возможное появление там Марка или поступление от него сообщений.

Длительное безуспешное наблюдение за домом, очевидно, притупило бдительность сотрудников, и они не заметили, как Марк прошел в ателье. Лишь когда в его комнате на некоторое время вспыхнул электрический свет, со стационарного поста на двенадцатом этаже отеля «Турэйн» (напротив дома № 252), откуда сотрудники вели наблюдение за окном с помощью бинокля, даюшего десятикратное увеличение, по рации последовала команда наружным постам начать слежку за находящимся в ателье человеком. Усиленная бригада службы наружного наблюдения, соблюдая меры предосторожности, довела Марка до отеля «Латам», секретно сфотографировала его, установила личность. Когда фотографию предъявили предателю, он сказал: «Вы нашли его, это Марк».

Около семи часов утра в номер гостиницы «Латам» внезапно ворвались агенты ФБР. Не дав Марку даже одеться (была жаркая ночь, и он спал, все с себя сняв), они начали допрос, стараясь всячески его унизить, сломить морально. Один из агентов, назвав Марка полковником, заявил, что им известно, что он советский разведчик, и предложил ему сотрудничать с ФБР, в противном случае он тут же будет арестован.

Внезапное вторжение не вывело Марка из равновесия, он сумел сохранить внешнее спокойствие, держался с достоинством и категорически отказался отвечать на какие-либо вопросы. Умело действуя, он сумел избавиться от шифрблокнота и радиограммы, принятой прошлой ночью, но некоторые вещи, указывающие на его принадлежность к разведке, все же во время обыска^ попали в руки сотрудников ФБР. В этот же день Марк из Нью-Йорка был тайно переправлен в лагерь иммиграционной службы в Мак-Аллен и помещен в одиночную камеру. Начались бесконечные допросы. Казалось, было сделано все, чтобы склонить его к сотрудничеству. Щедрые посулы сменялись угрозами, шантажом, но Марк держался твердо. Хотя нелегалы, как правило, готовы к подобным экстремальным ситуациям, арест всегда является тяжелейшим испытанием для разведчика. Провал не сломил Марка. Он помнил о данном им обязательстве соблюдать конспирацию и ни при каких обстоятельствах не раскрывать врагам доверенных ему служебных тайн. Его решение всеми доступными средствами выполнить это обязательство было непреклонным. Вера в то, что Центр обязательно предпримет все от него зависящее для оказания помощи и ни при каких обстоятельствах не оставит в беде, придавала ему силы.

Стремясь показать свою осведомленность, сотрудник ФБР невольно выдал источник поступившей к ним информации: Марку сразу же стало ясно, что Вик предатель, ибо только он знал о присвоении ему звания полковника. В этой тяжелой ситуации разведчика беспокоила не только его судьба, но и то, что ФБР может начать с советской разведкой игру, с тем чтобы втянуть ее в какую-либо провокационную авантюру с последующей компрометацией. Для предотвращения провокаций со стороны ФБР надо было как можно скорее уведомить Центр о своем аресте. Он понимал, что имеющиеся у ФБР улики и показания Вика убедительно свидетельствуют о его советском гражданстве и принадлежности к советской разведке. После долгих и мучительных раздумий он приходит к выводу, что единственной возможностью сообщить в Центр о провале явилось бы официальное обращение в консульство СССР в Вашингтоне. Но для этого ему надо было признать себя гражданином СССР. Кроме того, вставал вопрос, за кого себя выдавать. Он неожиданно вспомнил о своем близком покойном друге Рудольфе Ивановиче Абеле и решил воспользоваться данными его биографии. В Центре хорошо знали об их дружбе, и он рассчитывал, что, как только появится сообщение об аресте Абеля, его коллеги сразу же поймут, что речь идет о Марке.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.