Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

О древнерусской культуре, русской национальной специфике и логике истории - Страница 7

Обнови душу мою покаяниемъ, еже есть второе крещение.24

В роли лица, находящего в себе и "я", и "не-я", раннесредневековый индивид глубоко авторитарен - зависим от другого лица, но одновременно ожидает, то от него самого будет зависеть другой. Будучи создателем текстов, субъект раннесредневековой культуры охотно берет на себя роль проповедника и учителя. Толкуя по ходу проповеднической деятельности Священное Писание, он подчиняет и себя авторитетному высказыванию, и слушателей - своей интерпретации.25

1.1.2. Нели та или иная форма объектности субъекта возводилась в степень безусловно позитивных этических ценностей, то самоутверждение субъектного рассматривалось в проповеднической литературе раннего средневековья как столь же безоговорочно запрещенное действие (откуда обличения гневливости, сварливости, гордости, склонности осуждать ближних и тому подобных человеческих слабостей, обособляющих индивида, выделяющих его из группы). Как предупреждали усвоенные на Руси "Священные параллели" Иоанна Дамаскина, к центральным грехам, в которые может ввергнуть себя человек, принадлежит грех "лености" и "уныльства",26 подразумевающий замкнутость (праздного) субъекта на самом себе, отсутствие акций, соединяющих субъектное и объектное. С тем же пороком боролся в своих проповедях Феодосий Печерский, который утверждал в "Поучении о терпении и смирении", что Христос

...речеть лънивым и неродивым: ИдЪте от мене, проклятии, не знаю вас...27

Наслаждение сном (во время которого субъект погружается в свой собственный мир) не рекомендовалось (о чем свидетельствует специальный раздел о сне в "Пчеле").

Объект (в том числе владения) неотчуждаем от субъекта: Владимир Мономах предостерегал от сохранения кладов в земле, называя этот обычай греховным. Христианская мораль не поощряла действий, оставлявших партнеру по коммуникации однозначную роль пациенса, дифференцировавших субъекта и объект: Лука Жидята призывал прихожан воздерживаться от смеха, направленного на ближних ("...ни посмъимся никакому же"28); допустимым было, однако, самоосмеяние,29 по ходу которого субъект обрекает себя на то, чтобы служить комическим объектом для других ("Моление Даниила Заточника").

1.1.3. Сказанное о субъектно-объектных связях распространяется на бытовавшие в древней Руси представления о коллективном субъекге, в роли которого может выступать этническое целое, род, община, социальный слой и т. п.

Один из исходных пунктов национального самосознания русских - прибытие в славянские земли варягов, прекратившее межродовые усобицы. Как видно, национальная история лишена автохтонности; для поддержания социостаза оказывается необходимым наладить и-отно-шение с другим этносом, отдать ему власть; интересно при этом, что "Повесть временных лет" рассказывает вначале об изгнании варягов за пределы славянских владений (тем самым сообщая им статус пациенсов) и лишь затем о приглашении их на княжение (тем самым соприравнивая агенсов и пациенсов). Точно гак же Владимир Святой перед тем, как крестить Русскую землю, завоевывает Корсунь, "град гречьский",30 и только после этого приобщает свою страну византийской вере. Чтобы стать субъектом истории (каковым являются варяги или Византия), требуется пережить объектное состояние.31

1.2. Вместе с проведением конъюнктивных операций, направленных на субъекта и объект разного рода действий, культура раннего средневековья осуществляла эту процедуру и применительно к субъекту и объекту познавательной активности, которая - под таким углом зрения - достигает своей цели только тогда, когда "я" перестает быть автономной величиной.

Самопознание полагается невозможным. Так, "Повесть временных лет" приписывает Яну Вышатичу, спорящему с волхвами, утверждение, что о самом себе человек

...не въсль ничтоже, но токъмо единъ Богъ въсть (ПЛДР-1,

190).

Истина добывается вкупе с ближними. В "Пчеле" читаем: "Всякому дълу совътъ благъ да прейдетъ".32 То, что индивид думает о своей личности, ложно, но он в состоянии восстановить правду, если соединит себя с другим "я". В популярном на Руси житии Марии Египетской повествуется о том, как просвитер Зосима возомнил себя самым праведным на земле, но убедился в ошибке, встретив в Заиорданской пустыне нагую подвижницу - бывшую блудницу, отмеченную ныне печатью богоизбранности.

Важнейшим гносеологическим следствием конъюнктивного мышления стало отождествление знания с верой. В акте веры познающий субъект не совершает никаких самостоятельных операций по переработке и получению информации. Он делается агенсом познавательного процесса лишь постольку, поскольку способен быть пациенсом такового, приобщается ли он к некоторому наличному запасу информации о мире, или же обретает эти сведения как "благодать", как снисходящее на него "откровение". Всякое высказывание, типа: "Я верю, что (предмет X существует, предмет X обладает свойством (х) и т. д.)", означает простое присоединение к моему знанию того, что уже известно кому-то о данном предмете. Верить - это знать в конъюнкции с другими (не опираясь ни на доказательства, ни на показания постигаемого материала). Раз не субъект сам добывает информацию, то источник его знания - в последней инстанции - не может быть постигнут. Раннесредневековое знание есть тайна, которая сама себя разоблачает (ср., например, "Сказание о Борисе и Глебе": неизвестно, где лежит тело убитого Глеба, однако на этом месте является свет, позволяющий Ярославу обрести прах его брата). Познание чудесно. Познание имеет смысл, если оно имеет дело с чудесным. Обыденное не представляет собой никакого интереса для познающего и почти не отражается в литературе.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.