Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Очерки из истории культуры Средиземноморья - Страница 3

Книга, которую читатель держит в руках, представляет собой опыт интерпретации Чуждости в ее историческом бытовании, как элемента ныне уже утраченной ментальности исторического человека.' Большая часть исследований посвящена древности и средне-

' Одна из ислашшх попыток осмыслить феномен Чужого в истории была предпринята о отсчсствсппой историографий! па CTpatiiiuax авторитетного медие-вистическото альманаха «Одиссей» (Образ «другого» в культуре// Одиссей. 1993. Человек в истории. — М., 1994).

Вековью, от доисторического человека до XV в., и охватывает широкий географійескпй ареал: Европа, Передний Восток, Иран. Вместе с тем, ради сохранения сюжетно-смыслового единства книги, исследования ограничились культурно-географическими пределами Средиземноморской ойкумены (об оригинальной концепции Средиземноморья, выдвинутой в сборнике, еще будет сказано ниже). Вошедшие в книгу отдельные экскурсы в современную ментальность призваны придать обсуждаемым проблемам необходимую временило перспективу.

Настоящая книга задумывалась как единый текст, обладающий целым набором общих сюжетных линий, перекликающихся и взаимодополняемых в частных исследованиях. Это отнюдь не означает, что вошедшие в нее работы — вместе либо по отдельности — претендуют на исчерпывающее и систематическое описание всеобщей исгпории Чуждости в древности и средневековье. Подчеркнем, что с самого начала эта книга мыслилась отнюдь не как коллективная монография, некий путеводитель по древней Чуждости. Это именно сборник, в изначальном смысле слова, совокупность результатов, достигнутых благодаря индивидуальным (может быть, даже подчеркнуто своеобычным) исследовательским подходам и методикам, объединенными в осмысленное целое заданным интерпретационным ракурсом. Составитель последовательно избегал тематической и методической гомогенности (монографичности) внутри сборника.

Однако, прежде чем перейти к объяснению предлагаемого в сборнике интерпретационного ракурса, важно обозначить контуры некоторых базовых параметров того понимания Чуждости, на котором базируется концепция книги.

II

«Я» вторично по отношению к «ты», в начале находится Другой, но не Я. Свое, Собственное, Внутреннее осознается и проявляется только через встречу с Чужим и Внешним, подобно тому как касание тела Другого порождает Мою плоть.^ Другой, таким образом, устанавливает пределы Своего, границы того, чем Свое обладает.

“ Бубер М. я и Ты. — М., 1993: Полорога В. Феноменология тола. Васление U философскую аитрополопно (Материалы лскііііошіых курсов 1992-1994 гг.). — М., 1995. — С. 144-145. Ср. также с замечанием В. Полороги: «Через наше Я проходит раздел мира на Внутреннее и Внеишсс (н оц является нс только, или, точнее, не столько террйторкалыіо-ііространстііеініым разделом, сколько разделом, выявляющим всихотслссныс и мспталыіые границы «Я-чувства»)» (Подоро-га В. Фсіюмсіюлоі’йя тела. — С. 30-31).

Однако Другой — это не только строго обозначенный предел, твердые стенки сосуда, ограничившие Собственное. Другой — не меньше чем снособ нашего присутствия в мире. «Другой не есть ни объект в поле моего восприятия, ни субъект, меня воспринимающий, — это прежде всего структура поля восприятия, без которой поле это в целом не функционировало бы так, как оно это делает» (Жиль Делез)'1 2. Наша способность воспринимать и быть воспринимаемым целиком «овозможнивается» Другим. Всякая коммуникация (лат. communico — «делать общим, со-общать, со-единять», communicatus — «причастность, общность» ит. д.) — это выход за пределы Себя, вовне Своего к Другому, соединение Себя с Другим. Не будь Другого, не было бы нужды в жестах восприятия и коммуникации, Собственное, так и не осознав свою самость и свой предел, оставалось бы в абсолютном покое, во мраке самодостаточности.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.