Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Освейская трагедия - Страница 2

Писатель Сергей Панизник теме сожженных деревень посвятил не только книгу «Освейская трагедия». Впервые изданная в 1992 году, она и в настоящее время не теряет своей актуальности и политико-воспитательного значения. О фашистских злодеяниях, жертвах и узниках Саласпилско-го лагеря смерти (Латвия), их судьбах он ярко и правдиво рассказал в документальных повестях «Браніслава», «Дети войны», «После огненных деревень...». Его хроники характеризуют историческая достоверность, искренность, ис-поведальность. С. Панизник упорно, по крупицам, продолжает поиск материалов о февральско-мартовских событиях 1943-го, переписывается и встречается с их свидетелями, которых война застала детьми. Эти материалы, несомненно, лягут в основу его будущих книг.

О войне написано много во всех жанрах литературы, разумеется, с различной степенью мастерства, талантливости. Но для нас дороже всего в этих книгах не мастерство изложения, не красочность слога, но — правда. За тысячелетия земной истории о войне на всех языках мира написано много неправды, красивых сказок и прямой лжи. Говорить неправду о войне не только безнравственно, но и преступно — как по отношению к миллионам ее жерт, так и по отношению к будущему.

Василь БЫКОВ

НЕУГАСАЮЩИЕ СЕРДЦА

Если посмотреть на закат, то можно увидеть: они соединяются только солнцем, эти мои два берега Двины. Один из них представляет собой границу Миорского района, второй — Верхнедвинского. Я родился весной 1942 года на западном берегу. И моею планидой стали не радостные созвездия зодиака, а горячие ночные отблески пожарищ. Да, на мое рождение смотрело небо Освейщины. И давно ждало, чтобы позвать к себе.

Мне повезло, что ярые каратели просто не успели испепелить мое родное жилище. И если живу, так живу действительно в долг, живу вместо тысяч уничтоженных сверстников. Смерч огненных деревень Задвинья оставил метины на моей судьбе. Когда пришел срок, я просто не мог не выяснить, а что там было — сразу за моим рождением, что было после него — через год, десять, тридцать...

На тридцать пятом году жизни я получил первое письмо-воспоминание с восточного берега, ставшее отправной вехой моего поиска. В1977 году я перешел Двину, словно перешел Рубикон, чтобы принять на себя хотя бы часть огненной боли освейцев, впитать слова хотя бы части страданий, которые навсегда остались с ними. Сопротивление их духа с годами перешло в их память. А годы немилосердны. Необходимо было сохранить эту память.

Вот они, два берега Двины. А между берегами — воображаемая нами движущаяся кинолента. На ней запечатлены, как в памяти народной, отблески огненных облаков Освейщины, судьбы тысяч людей. Этот волно-фильм под названием «Освейская трагедия» уже включен. На экране оживает превращенная в безжизненную пустыню земля. Неуничтожима и человеческая душа! Оживают голоса освейцев, видятся вдохновенные лица...

Мы видим памятники на месте бывших деревень, сожженных карателями. Это Освейщина. Алексей Толстой, выступая в газете «Правда» в 1943 году, всё, что здесь произошло, назвал Освейской трагедией. Только в одном районе уничтожено 183 деревни, сожжено и расстреляно 11 383 человека. 14 175 жителей фашисты вывезли в рабство. Кто знает, полон ли этот список жертв. Путь живых был таков: Саласпилс, Майданек, Освенцим, Дахау, Маутхаузен, Раэенсбрюк...

Общий счет потерь по всем районам Беларуси достигает астрономической величины. Писатель Кастусь Тарасов подсчитал, что если бы все жертвы встали в одну шеренгу, она растянулась бы на 1100 километров. Пришлось бы идти месяц вдоль смотрящих на нас людей, чтобы каждому хоть на мгновение заглянуть в глаза, принять хотя бы частицу боли, памяти. Не стало каждого четвертого (?) в республике. На Витебщине — каждого третьего; здесь каждый второй мужчина не вернулся домой. На Освейщине 120 деревень так и остались невосстановленными.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.