Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Первые партизаны, или Гибель подполковника Энгельгардта - Страница 80

Прощаясь, они сговорились, что следующим утром Энгельгардт передаст ему прощальную записку к матери своей.

Ещё он взял слово с отца Никифора, что чрез несколько недель по свершении казни тот сообщит обо всём происшедшем супруге его Елене Александровне, жительствующей в Ельнинском уезде, в имении матушки своей.

По уходе духовника, Павел Иванович занялся последними своими домашними делами, почитавшимися им неотложными.

В первую очередь, Энгельгардт озаботился награждением «верных людей» из дворни и составил довольно-таки обширное духовное завещание, а ещё написал прощальное письмо матушке своей, в коем назвал имена доносителей своих, совершенно уже по-христиански, не выражая при этом им ни малейшего порицания.

В дневнике своём отец Никифор оставил следующую запись, судя по всему весьма

Точную:

«Был я позван французами в Спасскую церковь, где содержались под стражею разные пленные русские, в числе их отставной подполковник Павел Иванович Энгельгардт. На него показали, что он убивал французских мародёров. Приговорённого к расстрелянию я исповедал, приобщил святых тайн и проводил на место. За Молоховскими воротами направо, во рву, его расстреляли (15 октября) и зарыли, дозволив отслужить по нём панихиду».

Несколько слов о дальнейшей судьбе отца Никифора.

Ровно через десять дней после того, как последние солдаты несуществующей уже «Великой армии» оставили Смоленск, против отца Никифора было начато следствие по обвинению в государственной измене. Произошло это 16 ноября 1812 года.

Один из многочисленных вопросных пунктов звучал так: «Зачем встречал Наполеона?» Отец Никифор дал следующий ответ: «Чтобы спасти храмы Божии: первосвященник иудейский Иоддай встречал язычника Александра Македонского, а папа Лев Святый Аттилу у врат Рима, угрожавшего граду разорением».

В самом деле, комиссары (Рагулин, Великанов и другие) принуждали отца Никифора встретить Наполеона, когда во время ретирады своей проезжал из Москвы в Смоленск, в противном случае угрожая взорвать все смоленские церкви.

И 26 октября отец Никифор стоял у Днепровских ворот с ризами и крестом в руках. Но французский император в тот день так и не прибыл. А на следующий день, 27-го числа, отец Никифор, идя к умирающему одному, совершенно случайно встретил Наполеона на Троицком мосту и поднёс ему просфору.

Ещё следствие обвиняло отца Никифора в исчезновении из ризницы Собора церковных денег (от двадцати тысяч осталась одна тысяча семьсот). Из этих денег французы будто бы оплачивали лекарства для своих больных.

Майор Мельников, временно исполнявший должность смоленского полицмейстера, сделал на сей счёт следующее отношение: «До сведения моего дошло, что при завоевании французскими войсками здешнего города, в соборной ризнице осталось много вещей, принадлежащих собору. А медных денег 20 000 рублей, из которых французские войска уплачивали за забранные медикаменты вольному аптекарю Меро, из чего я полагаю, что ризница та и в ней принадлежащие до церкви вещи, равно и означенные деньги, есть в целости (?), о чём для вернейшего донесения начальству прошу меня уведомить в противном случае. У кого всё то было на руках, и куда употреблено, не оставить без уведомления».

Полицмейстер Мельников на вышеприведенное отношение получил ответ, что на месте нет двадцати тысяч, а есть только 1700 медных рублей.

Однако к этой растрате отец Никифор не имел ровно никакого отношения. У Собора был настоятель Василий Шировский, и только когда он помер, ключи от ризницы соборной передали Мурзакевичу, и произошло сие 1 ноября, за несколько дней до ухода французов.

Кроме того, смоленский аптекарь дал потом следующее показание, из коего следовало, что уменьшение двадцати тысяч церковных денег до тысячи семисот есть плод воображения смоленского полицмейстера, и не более того: «Я только говорил полицмейстеру Мельникову, что неприятельским войском насильно забрано у меня медикаментов тысяч на двадцать, а в последнюю ночь пред выходом неприятеля принесли какие-то французы к живущему в доме жены моей отцу ключи и объявляли, что они от соборного погреба и чтобы взяли оттуда деньги за медикаменты. Но тесть мой прогнал их с ключами, ибо хотел лучше всё потерять, а не брать такой зарплаты. Более же я ничего с ним, Мельниковым, не говорил, что самое показал по сущей справедливости».

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.