Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Первые партизаны, или Гибель подполковника Энгельгардта - Страница 84

Злые языки шутили, что памятник напоминает знаменитую энгельгардтову флягу. Конечно, на фляге у Павла Ивановича был выбит его родовой герб, сие правда, и всё же делание подобных непристойных намеков есть чистейшее кощунство, как мне кажется.

И в голове у Елены Александровны никакого умысла быть не могло. Соображения у нее в тот раз были наисерьёзнейшие и совершенно благопристойные - она ведь решительно намеревалась добиваться для себя монаршей пенсии за героического мужа своего. Но шутники всё не успокаивались.

А открытие памятника Энгельгардту, надо сказать, было самое, что ни есть торжественное. То было истинное событие для всей губернии.

И дело даже не в том, что на открытие явились сам барон Аш, смоленский губернатор, сенатор Каверин, Сергей Иванович Лесли, губернский предводитель, и даже все 14 уездных предводителей, и не в том, что на открытии присутствовало едва ли не всё местное высшее общество. Вот что было крайне важно: на открытие, к величайшей радости Елены Александровны Энгельгардт, был приглашен по-настоящему высокий гость, а вернее гостья - обер-гофмейстерина Императорского Двора, присланная с благословения самого государя,

Императора Александра Павловича.

В Смоленск прибыла из своего имения Белая Церковь любимейшая кузина и благодетельница Павла Ивановича - Александра Васильевна Браницкая (Энгельгардт), племянница светлейшего князя Григория Потёмкина и во многом даже наследница его (она ведь получила большую часть грандиозного его наследства).

Александра Васильевна неутешно рыдала и, казалось, ничего не видела вокруг, но когда к ней торжественно подошла счастливая и гордая Елена Александровна, тут же, близоруко щурясь, отвернулась в другую сторону, что произвело на всех присутствовавших при открытии памятника неизгладимое впечатление.

Стало совершенно ясно, что монаршей пенсии Елене Александровне не видать.

Графиня Браницкая явилась ведь не только как кузина героя, коему был установлен памятник, но и как посланница государя Александра Павловича, пребывавшего на тот момент в дальних краях.

Сказывают, что смоленский губернатор, барон Казимир Иванович Аш и все четырнадцать уездных дворянских предводителей глядели на графиню Браницкую (Энгельгардт) с нескрываемым обожанием. Как видно, едва ли не всем там было вовсе не до Павла Ивановича. Такова уж наша жизнь!

Но главное всё же заключается в том, что памятник был возведён. Память героя была увековечена.

Прошло двадцать лет. Мемориальный камень обтёрся, да и оказался он на поверку каким-то куцым, мелким.

В следующем царствовании, а именно в 1832 году, памятник, по повелению императора Николая Павловича, заменили на чугунный и гораздо более массивный.

Впоследствии, в 1885 году вал, прикрывавший ров за Молоховскими воротами был срыт, а памятник был приподнят и стоял уже не во рву, а на площадке.

В итоге памятник, установленный на месте казни и над могилою героя (Энгельгардт ведь, судя по всему, был похоронен там же, где казнен), был удален оттуда, и совсем в другое место. Несправедливо и обидно!

НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИИ ОТ ПУБЛИКАТОРА «СМОЛЕНСКИХ ХРОНИК»

Знал бы только автор «Смоленских хроник», что произойдет впоследствии! По отношению к памяти Энгельгардта была уже допущена не просто несправедливость, а вопиющая несправедливость!

В конце 20-х годов XX столетия чугунный памятник, возведённый в честь народного героя Павла Ивановича Энгельгардта, по монаршему распоряжению императора Николая Павловича, был разрушен. «Раз царь приказал возвести, значит, надобно уничтожить», - так, видимо, решили тогда.

От памятника не осталось ничего; разве что старые открытки с его изображением. Более того: о подвиге, совершенном в 1812 году Энгельгардтом, теперь вспоминают крайне редко, почти что и не вспоминают, а ежели всё же говорят о нём, то лишь вскользь, мимоходом.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.