Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Религия и культы - Страница 6

На основании накопленного к настоящему времени достаточно обильного эпиграфического и археологического материала стали чаще появляться работы по религии в Понте и Пафлагонии. В 1990 г. была опубликована статья Э. Ольсхаузена о богах и героях, почитавшихся в Понтийской Каппадокии11, в 1998 г. вышло в свет подробное исследование автора этих строк и А. А. Масленникова о религиозном мировоззрении населения Понта, где показан глубокий синкретизм эллинских и местных женских и мужских божеств, который распространился и на культы, популярные в Боспорском царстве на рубеже нашей эры12. В 2006 г. появилась статья турецкого ученого А. Ишика о наиболее почитаемых ' ' в турецком Причерноморье греческих культах13. Ранее были опубликованы работы X. фон Галла, И. Биллера и Э. Ольсхаузена о подскальных лестничных спусках в Пафлагонии и Понте, что теснейшим образом связано с почитанием хтонических божеств14. Очень важной является коллективная работа французских и бельгийских ученых Archeologie et religions de I’Anatolie ancienne (ed. R. Donceel, R. Lebrun), Louvain-la-Neuve, 1984, в которой раскрываются происхождение и особенности культов Анаит, Зевса, Кибелы, Мена, распространенных в древней Анатолии, включая Понт и Пафлагонию. Используя новый археологический материал — рельефы, скульптуру, терракотовые статуэтки, монеты, — авторы, среди которых Р. Донсэль, П. Донсэль-Вутэ, Р. Лебрун, А. ван Хаперен-Пурбо и др., приоткрывают сложную и запутанную проблему синкретизма различных культов в Анатолии. При этом они отчетливо выделяют довольно значительный пласт анатолийских, точнее фригийских, традиций в религии Пафлагонии.

Интерес к религии Понта во многом подогревался достаточно подробными сообщениями античной литературной традиции о храмовых общинах в Комане и Зеле, где существовали широкоизвестные в древности храмы богинь Ма-Энио и Анаит. Но, к сожалению, исследователи сконцентрировали основное внимание на социально-экономических отношениях в этих храмовых, центрах, отодвинув вопросы развития культов местных богинь как бы на второй план. Тем не менее в работах П. Дебора, Л. Боффо, А. Г. Периханян, Э. Ольсхаузена и других кратко освещаются отдельные аспекты религиозной жизни в храмовых городах Понта и Каппадокии15. Больший, нежели в этих исследованиях, уклон

В сторону культовой практики характерен для работ датского ученого Я. Хойте16, который выделяет в Комане, Зеле, Америи иранский компонент в происхождении существовавших в этих святилищах и храмах культов. В капитальном труде об Анатолии известного британского ученого С. Митчелла, в свою очередь, показано большое влияние эллинской религии на местные анатолийские культы, что особенно характерно для эллинизма и раннего римского времени. Исследователь отмечает значительный удельный вес фригийских традиций в западных областях Малой Азии, тогда как в Восточной Анатолии иранские культы были более распространены17.

Некоторые стороны религиозной политики понтийских царей раскрываются в работе Б. Макгинга о внешней политике Митридата VI18, а также в монографии Д. Бурчу Эрчияз об аристократии и «царской пропаганде» в эпоху Митридатидов19. Не углубляясь в сложные вопросы религии и культов, эти исследователи поднимают важную проблему обожествления понтийских монархов в связи с культом правителя, в частности, Митридата Евпатора. В этих работах отмечено влияние религиозного мировоззрения населения Понтийского царства на «царскую пропаганду» и культ царя, поэтому их авторы не могли обойти вниманием вопрос о воздействии культовой практики на политику правящей династии.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.