Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рига в русском сознании - Страница 10

Что примечательно, по первоначальному замыслу союзников, Рига должна была отойти к Польше, а Россия — вернуть себе устье Невы. Но польский король, потерпев ряд поражений, сепаратно подписал мир со шведами. После победы русской армии под Полтавой и нежелания разбитого Карла XII заключать мир военная необходимость заключалась для русских в том, чтобы осадить Ригу. А когда город был взят, возник вопрос, стоит ли передавать неверному союзнику то, что завоевано немалой кровью?

Все это — общеизвестные факты. Почему же оказался так живуч миф о заранее продуманном намерении Петра прорубить окно в Европу? Этот миф окреп в XIX веке, в эпоху колониализма. Тогда владеть колониями не считалось постыдным, напротив, не иметь их уважающей себя стране было как-то неловко. Российским историкам приходилось в то время считаться с властью, а та не имела ничего против версии об императоре, который мудро захватывал новые земли по давнему плану. Бесспорно, Петр Алексеевич являлся сыном своего времени, пацифизмом не страдал, как и другие монархи той поры, был готов к агрессивным завоевательным войнам (яркий пример тому — Персидский поход). Но повторюсь: утверждения, будто царь стал инициатором Северной войны, на наш взгляд, небесспорны. Однако гипотеза для многих стала аксиомой, и ныне в Балтии местных русских порой попрекают агрессивной с петровских времен российской политикой. Иногда добавляя для убедительности фантастическую цифру, будто в Риге во время осады погибли 60 тысяч человек. (По данным специалистов по исторической демографии, все население Риги в то время составляло около 20 тысяч человек.) Кстати, вот как объясняет большую убыль населения Лифляндии в Северную войну отнюдь не слывший русофилом латышский эмигрантский историк второй половины ХХ века, профессор Мельбурнского университета Э. Дунсдорфс: в ходе войны в 1710 году начался мор, до эпидемии в Лифляндии проживали 136 тысяч человек, после эпидемии — только 52 тысячи.54 В исторической литературе встречается и такая цифра: в герцогстве Курляндском (где масштабных боевых действий в 1710 году не велось) от чумы погибла половина всего населения.55 То есть процент уцелевших на территории, где шла война, и в краю, где не было боев, сопоставим.

Итак, как утверждал С. М. Соловьев, Россию уговорили вступить в Северную войну. Но в начальный период войны царь и не помышлял о присоединении Риги. Однако в июле 1710 г. город был взят, и Петр писал генерал-фельдмаршалу Шереметеву: «Что же пишите, ваша милость, о Риге, что оная малым лучше Полтавы, правда, вам веселее на нее глядеть, как нам было за 13 лет, ибо ныне они у вас, а тогда мы у них были за караулом».56 Петр не забыл того, как участников Великого посольства в 1697 году пускали в город только в сопровождении шведских солдат. Но обидчиков Петра — шведов — уже не было в городе. Постепенно верх брало любопытство: что же он заполучил? Уже осенью, 27 октября 1710 г., царь писал князю Аниките Репнину о своем скором визите в Ригу: «.а лососей рижских в то время отведаем, когда Бог даст сами к вам будем. Вин всяких извольте купить больше, ибо зимою, когда мы будем к вам, также и губернаторы наши все туда же съедутся».57 Визит не состоялся: Турция объявила войну России, и царю надо было спешить совсем в другом направлении. Впервые он посетил Ригу лишь 18 ноября 1711 г. Константин Меттиг писал, что в тот день магистрат и лицей воспели присутствие монарха в торжественных одах.

Петра I многое интересовало в городе. К примеру, когда он поднимался на верхний ярус башни церкви святого Петра (в то время — самое высокое здание в городе), то его заинтересовало облачение сопровождавших его пасторов. Он даже попросил их приобрести для него талар, брызжи, берет и скупейку. Естественно, все тут же было ему подарено.58 Царь был на балу в доме Черноголовых, запросто посещал мастерские и дома бюргеров. Константин Меттиг отмечал: «После отъезда Петра из Риги долго еще говорили про него и интересовались им в кругах бюргеров. Рассказывали, что он выкушал рюмку водки у доктора Мартини; что капитан Лобек угощал его анчоусами и устрицами; что он играл на билльярде у полковника Брукендаля; что гражданин Гротте принимал его у себя; что музыкант Гольст со своим хором получил за музыку во время посещения царем дома Черноголовых 30 рейхсталеров и проч.».59 Воистину, ни один пиарщик не мог бы посоветовать царю лучшей тактики: своим демократизмом государь улучшал в глазах рижан и свой собственный имидж, и имидж России. Не случайно кавалер ордена Трех Звезд, профессор Латвийского университета Борис Федорович

Инфантьев отмечал, что в сознании латышского народа, в его фольклоре, сохранился положительный образ Петра Великого: «Трудно перечислить все те положительные качества, которыми латышский народ наделил Петра Великого в своих преданиях».60 Такую же точку зрения высказала и современный латышский фольклорист и депутат Сейма Латвии от правой партии Единство Янина Курсите-Пакуле: «.в преданиях не шведы, а именно Петр Первый, изгнавший шведов из Риги, изображен в привлекательном свете. Более того, Петр Первый в этих преданиях действует как фольклорный богатырь. в латышских народных преданиях совсем упускается из виду, что Петр Первый завоеватель».61

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.