Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рига в русском сознании - Страница 11

Лишь в декабре 1711 г. Петр уехал из Риги. Судя по последующим письмам царя, город произвел на него хорошее впечатление. Это видно из посланий Петра рижскому генерал-губернатору. Первый российский император оценил потенциал Риги. То он требовал прислать из Риги в Санкт-Петербург специалистов по ловле камбалы, то приказывал направить из крупнейшего города Лифляндии в столицу России немецкие штепы с наборщиком, то требовал заказать в Риге для нужд российского военного флота 96 тысяч ведер пива.62 По сути, Петр Алексеевич заложил традицию: потенциал Риги использовался (с немалой выгодой для города) для нужд российской армии и для нужд императорского двора в XVIII, XIX и в особенности в начале ХХ века. Разница заключалась лишь в ассортименте: во время Первой мировой войны в Риге для нужд армии производились броневики и военные самолеты. Двумя веками ранее, по требованию царя Петра, в Риге закупали для защитников Отечества пиво, а магистрат слал в подарок царю копченых лососей.

Кстати, по версии историка XVIII века И. Голикова, Петр подмечал в завоеванных провинциях не только передовое. Оказалось, что и русские могут кое-чему научить европейцев. Вот как в изданной в XVIII веке книге «Деяния Петра Великого.» описывалась деятельность царя по обеспечению более качественными лаптями финнов из Выборгской губернии: «В другое время приметя на чухонских мужиках весьма худую обувь, спросил он у одного из них: для чего же не столь хорошо плетут свои лапти, как русские мужики? И получа ответ, что они лучше не умеют, приказал Монарх из Нижегородской или Казанской губернии, откуда лучшие на продажу лапти, привезти в Петербург шестерых наилучших лапотников и отправить оных в Выборгскую губернию, повеля их раздать по уездам Финляндии, чтоб они под над-зиранием сельских пасторов обучали мужиков плести лапти по-русскому образцу».63

Кстати, неверны, на наш взгляд, и обвинения Петра Великого в низкопоклонстве перед Западом. Он заимствовал то хорошее, что видел, но, бывая на Западе, порой не скрывал иронии. Полечившись минеральной водой в Карлсбаде, назвал его «дырой». В Париже возмущался смрадом в городе. В Германии однажды поиздевался над местными простофилями при таких обстоятельствах: во время осмотра дома-музея Лютера царь увидел чернильное пятно на стене и услышал легенду, что перед Лютером предстал дьявол, но тот хладнокровно запустил в него чернильницей. Наблюдательный монарх взглянул на чернильное пятно на стене и тут же написал рядом: «Чернила новые и совершенно сие неправда». Парадокс: предшественники Петра чурались Запада, но были вынуждены приглашать из Европы множество опытных офицеров. Царь научил своих подданных воевать по-европейски, и к концу его жизни более 90 процентов офицеров в армии были российскими подданными.64

Итак, царь мог отнестись к Западу и с иронией. Над Ригой он, впрочем, не иронизировал, напротив, заботился о ее развитии: предложил создать здесь судоверфь и сам начертил ее план, а в 1721 году повелел разбить в городе крупный парк.

Не исключено, что стремление царя строить парки в городах Балтии связано с особенностями прибалтийского средневекового градостроительства: если на Руси просторный город строили вокруг Кремля, то в Ливонии город старались вместить в пространство, огороженное крепостной стеной. Узкие улочки, мало солнца. Заметим, что, по данным К. Меттига, среди рижан ходили весьма необычные слухи: «Рассказывали, что царь намеревается сделать Ригу своей третьей столицей и поэтому велел выстроить здесь себе дворец.».65 Впрочем, документального подтверждения этих слухов автору данной книги найти не удалось.

В Риге для Петра строились дворцы. Вот как это происходило. Царь, получив в подарок от магистрата вымороченное имущество — дом погибшего от эпидемии купца Хенненберга, купил на казенные деньги соседний участок земли и перестроил дом в дворец (уже через много лет после смерти царя знаменитый архитектор Бартоломео Растрелли руководил дальнейшим усовершенствованием этого дворца). Был построен в Риге и летний, деревянный царский дворец, увы, не сохранившийся. О том, как Петр Алексеевич заботился о Риге, свидетельствуют его письма к рижским генерал-губернаторам. Вот что он писал, к примеру, 11 марта 1720 г.: «Господин генерал. По получении сего выпиши из Данцига каштановых дерев 30 или более и посади в удобном где месте для пробы, а три или четыре перед моими палатами в городе».66

В 1721 году царь, как уже говорилось, повелел построить первый в Риге крупный парк. 22 мая 1721 г. он написал князю Репнину: «Канал вычистить. Остров весь оградить фашинами, огород (так по искаженной аналогии со словом «сад» царь называл парк. — Прим. автора) с трех сторон, кроме речной, оградить досками, палками».67 Парк создавался «стройбатом» — сначала Петр велел использовать для работ 800 солдат, затем приказал увеличить их число. Не жалел государь и денег — саженцы деревьев везли в Ригу не только из Лифляндии, но и из Голландии, Германии. Уже после смерти первого российского императора здесь посадили даже фиговые и апельсиновые деревья.68 Можно добавить, что царь лично начертил проект парка, летом не погнушался сам работать над его созданием с лопатой в руках. Известно, что царь посадил в парке вяз. И это не было символическим вкладом в работу, вроде укладки первого кирпича в строящееся здание. Нет, пожилой уже император, невзирая на возраст, не только привлек к работе своих подданных, но и сам, случалось, вкалывал до седьмого пота. А когда уставал, заходил на размещавшуюся неподалеку от строившегося парка дачу купца Шварца, чтобы перевести дух и попить воды из бокала. Из поколения в поколение будет потом семейство Шварц беречь этот бокал.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.