Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рига в русском сознании - Страница 12

Историк К. Меттиг в изданной в 1910-м году книге так описал реакцию рижан на смерть царя: «Печаль была общая и искренняя. И наш город чувствовал, что он много потерял со смертью Петра Великого. все в городе были убеждены в том, что Петр не только благосклонно относился к своеобразию жителей, но и старался способствовать развитию найденной им здесь культуры. Лежавшая в основе его характера доброта не могла остаться не замеченной бюргерами Риги и убедила их в том, что великий царь их не только понимает, но и любит». 69 Конечно, надо сделать поправку на то, что историк писал эти строки в правление в стране династии Романовых, и это могло повлиять на его объективность. Но написаны процитированные строки весьма эмоционально.

Ныне имя Петра Великого многократно увековечено в Риге. В городе имеется микрорайон Петерсала (в переводе с латышского — остров Петра), улица Петерсалас. Кстати, традиции называть жилмассивы именем исторических личностей в Риге нет, Петр — исключение.70 Кроме того, в Риге есть Дворец Петра с мемориальной табличкой на нем; в основанном Петром Великим парке находится памятный камень, большой портрет Петра висит на видном месте в парадном зале одного из красивейших зданий Риги — дома Черноголовых. На этом фоне вызывает улыбку упорное противодействие части политической элиты и интеллигенции Латвии предложению установить в Риге памятник Петру Великому (речь идет о конной статуе, которая стояла в центре Риги до Первой мировой войны, затем была эвакуирована, а сейчас вновь находится в Латвии).

О том, как воспринималась Рига Петром Великим и его соратниками, свидетельствует и такой факт. В уже упоминавшейся книге «Деяния Петра Великого.» говорится, что после занятия Риги русскими войсками царь направил гонца в Вену и потребовал от императора признать его германским князем.71 Если это утверждение истинно, значит, в России знали, что Ливония еще в давние времена считалась вассалом германского императора и решили воспользоваться этим. В книге «Деяния Петра Великого.» утверждается, что австрийский император придумал отговорки.72 Не исключено, что Петр пытался получить рычаг влияния на политику Германии, а император решил не способствовать этому.

И последнее. Как автор этих строк уже отмечал, Петр Великий относился к немцам без апологетики. Но все же сделал им существенную уступку, которая повлияла на дальнейшую судьбу латышей. Речь идет о подписанных генерал-фельдмаршалом Шереметевым при капитуляции Риги и подтвержденных царем так называемых «Аккордных пунктах». Шереметев пообещал «оставить рыцарство» при прежних правах, в Риге «Большую и Малую гильдии. сохранить в настоящем положении».73 Не исключено, что Шереметев и царь полагали, что шведское и немецкое законодательства не могут быть очень плохими. Возможна и такая версия: Северная война продолжалась, под Ригой только от чумы погибли почти 10 тысяч русских солдат, и капитуляция города казалась важнее «Аккордных пунктов». Как бы то ни было, в результате сложилась ситуация, когда население Риги более 150 лет делилось на бюргеров (преимущественно немцев и других выходцев с Запада) и бесправных небюргеров (преимущественно латышей и русских), а жизнь латышей в немецких поместьях (здесь на одного крепостного крестьянина — дворохозяина, по утверждению замминистра уделов Российской Империи А. Арсеньева, приходился десяток крепостных батраков, подчиненных владельцу двора) вызывала порой сочувствие даже у русских дворян-крепостников. На попытки реформ остзейские немцы отвечали правительству напоминанием: мол, Петр Великий обещал нашим предкам ничего не менять, это задокументировано. Конечно, сложившееся положение негативно влияло на судьбу латышского народа, делая ее трагической, но повинны в этом все-таки остзейские немцы, установившие жестокие порядки, а не Петр Великий.

Итак, к моменту смерти Петра Великого Лифляндия входила в состав Российской империи, но находилась на особом положении: имела свое, отличное от других губерний законодательство, свой язык делопроизводства. Профессор Я. Зутис не без иронии оценивал отношения «центра» и Лифляндии: «Представители царской власти в Риге генерал-губернаторствовали; никто у них не оспаривал этой высокой чести, но губернией все-таки управляли не они, а ландраты, которые охотнее считались с мнением дворянства, выраженном на очередном ландтаге, нежели с предписаниями из Петербурга».74

В России XVIII века, естественно, ощущали это особое положение Лифляндии и Эстляндии. Недаром Н. Карамзин писал о путешествии в Европу через Прибалтику: «Я еще не выехал из России, но давно уже в чужих краях».75

Что изменилось после смерти первого российского императора?

После смерти Петра Великого императрица Екатерина I продолжила его политику в Прибалтике, о чем свидетельствуют ее письма к генерал-губернатору Аниките Репнину. Приведем лишь один пример. Еще Петр Великий предлагал построить в Риге судоверфь. Но император умер, замысел так и не реализовался. И вот новая императрица дала указания в связи с той же проблемой генерал-губернатору Репнину (даты на письме нет, время его написания неизвестно). Напомнив о планах покойного супруга построить новую судоверфь, императрица сообщила о таком решении: раз уж ничего не сделано, необходимо продавать рижанам корабли со скидкой. Репнину вменялось в обязанность информировать рижских купцов о льготных условиях. Коммерсанты могли покупать построенные в Санкт-Петербурге корабли, платя только за работы по их строительству, но ничего не платя за древесину, использовавшуюся для создания морских судов.76

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.