Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рига в русском сознании - Страница 13

Две правительницы России первой половины XVIII столетия оказались тесно связаны с Латвией: Екатерина I была местной уроженкой, а племянница Петра Великого Анна Иоанновна являлась вдовствующей герцогиней Курляндской и долго проживала в Митаве. Екатерина I искала в Лифляндии своих родственников (поиски начались еще по воле Петра Великого). Эти родственники не повлияли существенно ни на судьбу России, ни на судьбу Риги.

Более существенную роль сыграло то, что Анна Иоанновна до воцарения на российском престоле была вдовствующей герцогиней Курляндской. Еще при Петре Великом на российской службе находились и прибалтийские дворяне из завоеванных царем губерний. Но они, как правило, не занимали высоких должностей, к тому же не были многочисленны. А вместе с Анной Иоанновной в Москву из Курляндии прибыла целая группа иностранных дворян (герцогство не входило в состав России), которые заняли высокое положение в Империи. Так, бароны Г. фон Кейзерлинг и И. фон Корф были то президентами Академии Наук России, то российскими послами при иноземных дворах. А фаворит императрицы Эрнст Иоганн Бирон стал, благодаря своей любовной связи, герцогом Курляндским, российским обер-камергером и даже регентом Российской империи. Впрочем, регентом он был лишь пару недель, а в правление Анны Иоанновны, на наш взгляд, не играл решающей роли в управлении государством. В то же время доля истины, думается, имеется в строках дореволюционного российского историка С. Панчулидзева: «Наезжавшие при Петре иноземцы должны были употребить некоторое время на то, чтобы породниться и склониться в одну семью... сами смотрели на свое пребывание в России как на временное, нахлынувшие уже при Бироне остзейские немцы были уже все между собою в родстве, в свойстве и кумовстве».77

Сохранялось ли такое влияние прибалтийских немцев в правление Елизаветы Петровны? При ней немцы потеряли ряд высокопоставленных должностей. Но мнение профессора Я. Зутиса, будто немецкое влияние на политику России в то время «относится к бесконечно малым величинам», представляется автору этих строк все же излишне категоричным.78 Да, прибалтийские немцы куда меньше влияли на решение общероссийских проблем. Но по-прежнему оказывали большое влияние, к примеру, на политику Российской империи по отношению к Лифляндии и Эстляндии.

Отметим в то же время, что немало остзейских дворян (так называли себя сами прибалтийские немцы) верно служили России и приносили ей немалую пользу. Покажем это на примере рода основателя Риги епископа

Альберта Буксгевдена (конечно, основатель Риги, будучи духовным лицом, не мог иметь законных детей и речь идет о потомках его брата). В середине XVIII столетия в российской армии служили Густав Фридрих и Иоганн-Людвиг Буксгевдены. Они участвовали в Семилетней войне и в 1759 году погибли в бою. Рейнгольд Иоганн фон Буксгевден пал смертью храбрых при подавлении пугачевского восстания. Граф Петр фон Буксгевден был участником четырех войн. Пожалуй, наиболее известен граф Федор (Фридрих) фон Буксгевден — генерал, комендант Варшавы и губернатор Польши в 1794 году, затем военный губернатор Санкт-Петербурга. В Аустерлицком сражении Федор Буксгевден командовал левым крылом русско-австрийской армии, в 1808 году был командующим армией, воевавшей со Швецией, занял южную Финляндию.

О том, что остзейцев ценили в России, красноречиво говорит и такой факт: согласно указу от 19 декабря 1729 г., уроженцы остзейских губерний по окладам приравнивались к иностранцам и получали большее жалованье, чем россияне в той же должности. Делалось это, чтобы лифляндцы и эст-ляндцы отправлялись служить не в западные армии, а в российскую.79

Политика России в отношении Лифляндии к тому времени, что называется, вошла в свою колею. Современная российская исследовательница, кандидат исторических наук Гюзель Ибнеева отмечает: «Прибалтийские земли не были интегрированы... Главные принципы имперской политики России при присоединении новых земель — сохранение статус-кво и сотрудничество с местной элитой. Именно нерусская элита должна была контролировать жизнь Лифляндской и Эстляндской губерний, управлять этими территориями. ставя их на службу администрации, армии и культуре Российской империи».80 Думается, эта характеристика очень точна, если говорить о первой половине XVIII столетия.

Российская империя оказалась перед дилеммой: либо ограничить собственную власть и ничего не менять в Прибалтике (что позволяло не только соблюдать «аккордные пункты», но и пользоваться безоговорочной поддержкой местной элиты, то есть получить немалую выгоду), то ли проводить реформы в Лифляндии и Эстляндии, защищая права коренных наций Прибалтийского края.

Конечно, еще в первой половине XVIII столетия российские чиновники порой удерживали немецких помещиков и немецких бюргеров от крайностей в отношении латышей (к примеру, когда в 1738 году рижский магистрат повелел «каждому ненемцу, владеющему в городе недвижимым имуществом, ликвидировать и продать его в течение одного г. и одного дня здешним бюргерам», то генерал-губернатор отменил это распоряжение).81 В то же время императрица Елизавета Петровна настолько смирилась со своеобразным положением Лифляндии, что даже решила чеканить для нее особые деньги. Поясним, с чем это было связано. Хотя Рига и считалась российским городом, рубли здесь были не в ходу, а власти империи не настаивали на том, чтобы именно они стали местным платежным средством. Еще в конце XVI века наместник испанских Нидерландов (Бельгии) Альберт велел чеканить талеры специально для торговли с Ригой. Рижане признали валюту «своей» и сотни лет именно талерами рассчитывались в крупнейшем городе Лифляндии на рынке, в магазинах, на постоялых дворах. Во времена Елизаветы Петровны царское правительство попыталось заменить талер не рублем, а особой валютой — ливонцем. В 1757 году дочь Петра Великого, императрица Елизавета, издала указ: в связи с хождением в Лифляндии многих сортов низкопробных монет, учредить новую. На ней должен был быть герб Лифляндской губернии и портрет императрицы Екатерины I. Впрочем, это ничего не изменило. Лифляндцы предпочитали по-прежнему использовать талеры, и ливонцу не удалось их вытеснить.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.