Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рига в русском сознании - Страница 15

Депутаты закончили работу и разъехались по домам, но воля российского дворянства была ясна, и императрица могла руководствоваться ею. Правление Екатерины Великой не привело к революционным переменам в жизни российского крестьянства, но по отношению к Лифляндии она вела себя не только как царица, но и как одна из первых российских правозащитниц. Парадокс: для того, чтобы хотя бы ограничить возможности остзейских немцев угнетать ненемецкое население, Лифляндской губернии понадобилась царица-немка. В 80-е годы XVIII столетия в Риге было введено городовое положение, отменившие разделение населения Риги на бюргеров и небюргеров. (Напомню, что лидер первой латышской Атмоды, то есть первого Пробуждения латышского народа, Кришьянис Валдемарс переводил с немецкого на русский слово «бюргер» как гражданин, и, соответственно, разделение на бюргеров и небюргеров звучит при таком переводе, как разделение на граждан и неграждан, то есть весьма современно.) О реформе Екатерины Великой подробно будет рассказано в главе «Российские правозащитники XVIII века». Здесь же отметим лишь то, что преемник Екатерины Великой Павел I из чувства противоречия отменил ряд принятых в царствование его матери законов. Вернул он и старые порядки в Риге, что уважения не вызывает. Разделение рижан на граждан и неграждан как пережиток феодализма исчезло в Риге лишь во второй половине XIX столетия. Тогда ошибочно полагали, что оно исчезло навсегда.

ГЛАВА II

Русские УЧЕНЫЕ XVIII и ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX столетия о лифляндии И РИГЕ

Итак, по Ништадтскому миру, Лифляндия стала российским Западом. Она входила в состав Российской империи, но все здесь было не так, как на Руси: жители придерживались иной веры, расплачивались иными деньгами, иными были законы и обычаи, язык, даже архитектура городов. Как же относились в России к «своему» Западу в XVIII веке? Можно категорично утверждать: без того пиетета, который испытывала к Прибалтике часть российской интеллигенции в советские времена. В то время слишком скверным было в Лифляндии положение большинства народа, и слово «лифляндское» в глазах россиян далеко не всегда было синонимом слова «хорошее».

Автор не станет пересказывать все книги, статьи, отрывки из книг, написанные в России о Латвии в указанный период, так как в этом случае данное издание получилось бы безразмерным. Остановимся лишь на фундаментальных трудах этнографов и других ученых или же на некоторых высказываниях известных и поныне писателей и историков.

Одним из первых системное описание жизни народов Российской империи создал известнейший этнограф XVIII столетия Иоганн Готлиб Георги — академик Императорской Академии наук. Ученик знаменитого ученого Карла Линнея, Георги был приглашен в Россию, не только работал в Санкт-Петербурге в Академии, но и много путешествовал по стране; в царствование Екатерины Великой издал в 1776 книгу, которая потом неоднократно переиздавалась, — «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей». Императрица подарила ученому золотую табакерку и велела напечатать монографию за счет правительства — ей понравилось первое сводное этнографическое описание России.

Как же в этом труде описывался «российский Запад»? Бесспорно, книга российского немца грешит серьезными неточностями.

Так, латышей академик Георги почему-то считал смешанными с финнами славянами, полагал, будто их прародина — устье Вислы, а язык их «состоит из трех четвертей славянских слов и четверти финских».91 Так как ученый немец не был ни филологом, ни историком, можно предположить, что ему было крайне сложно разобраться со словарным составом латышского языка или определить прародину латышей, чем и объясняются столь далекие от истины высказывания. Естественно, что куда более достоверны сведения Георги об обыденной жизни современных ему латышей. Этнограф писал, что они почти все — лютеране, издревле упражнялись в землепашестве. Далее автор отметил: «Претерпеваемые ими от помещиков угнетение, так же бедность и суровое воспитание сделало их довольно крепкими к снесению. тягостных работ».92 Иоганн-Готлиб Георги неоднократно обращал внимание на бедность латышских крестьян: и домики у них деревянные и небольшие, и «в домашнем быту и в пище видна всегда бедность».93 Между тем уровень жизни ряда других народов Российской империи не характеризуется в книге академика в столь же минорной тональности.

Можно добавить, что в книге Иоганна Готлиба Георги при описании быта латышей были использованы материалы так называемой Белорусской экспедиции. Эта экспедиция под руководством академика И. И. Лепехина в 1773 году, двигаясь вдоль Западной Двины (Даугавы), составила описание не только части Белоруссии, но и ряда латвийских городов — в том числе Краславы, Динабурга (Даугавпилса), Якобштадта (Екабпилса), Риги.94

Заметим, что сведения из книги Георги о жизни латышей совпадают с письмами известных русских писателей, проезжавших через Лифляндию на Запад или же находившихся на земле латышей по каким-либо делам. Неоднократно бывал в Лифляндии создатель русской бытовой комедии Денис Иванович Фонвизин. Кстати, приезжая в Лифляндию, Фонвизин оказывался на земле предков — рыцарей фон Визиных, один из которых попал в Россию при Иване Грозном. Денис Фонвизин с сочувствием писал о латышских крестьянах, и на то у него были веские причины. Фонвизин сдал пожалованное ему в России имение в аренду выходцу из Курляндии барону Медему.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.