Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рига в русском сознании - Страница 17

Веин), из Германии — фрукты, рейнвейн, гамбургскую копченую говядину. из Польши и Пруссии — оленье мясо и пр.».103 Пестель оставил нам и красноречивое описание внешнего вида Риги: «Город пространной величины и обширности. Старинные дома имеют вид древности, а вновь построенные прочны и в новейшем вкусе».104

Богатая Рига и бедная Лифляндия. Подобное разделение в книгах россиян во второй половине XVIII столетия не удивляет. Рига, в которой доминировали немцы (46 процентов немцев, 31 процент латышей плюс представители других национальностей105), действительно могла показаться островком благополучия в море окружающей бедности. Причем богатство Риги проистекало, в первую очередь, от транзитной торговли: в то время город с населением менее 30 тысяч человек почти не имел мануфактур, но принимал более 800 торговых кораблей в год.106

Интересно читается у Пестеля и описание бизнеса русских рижан:

«В форштадте построены две большие деревянные связи лавок. В них торгуют российские купцы российскими товарами из Санкт-Петербурга привозимыми и частию иностранными. Сии купцы все говорят по-немецки и по-латышски; иные так хорошо и чисто говорят на немецком языке, что только одежда и отрощенная борода препятствуют почесть их за немцев».107 Итак, не остзейские немцы должны были учить русский, а представители создавшего Российскую империю народа говорить на чужом для себя языке — довольно трудно представить аналогичную картину во владениях, скажем, Франции, Испании или Великобритании XVIII столетия.

Конечно, Рига интересовала не только этнографов и публицистов. Еще в первой половине XVIII века Лифляндия и Рига привлекли внимание российских географов. Русский исследователь Нагаев в 1746-1752 году измерял глубину Балтийского моря и составил новые карты морского побережья вплоть до Виндавы (Вентспилса). Лифляндией интересовался и знаменитый российский ученый Михаил Васильевич Ломоносов. Причем применительно к Риге Ломоносов проявил себя не только как специалист в области естественных наук, но и как художник. За свою жизнь Михаил Васильевич Ломоносов создал несколько больших мозаичных панно. Одно из них — «Спасение из Риги». Увы, панно утеряно. (По одной из версий, на картине был изображен поспешный отьезд Петра Великого из Риги в 1697 году).108

Занимался Ломоносов и научными исследованиями, связанными с Лиф-ляндией. В 1745 году профессора Императорской Академии наук Ломоносова попросили оценить, хорош ли лифляндский речной жемчуг. Он констатировал, что лифляндский жемчуг подобен знаменитому в то время богемскому, составил инструкцию, как лучше его добывать. (Увы, инструкция не соблюдалась, жемчуг собирался хищнически, и уже в следующем столетии оказалось, что добывать больше нечего.) Вскоре ученый занялся исследованием янтаря. И с искренним удивлением написал: «Что же до янтаря, не можно надивиться, что некоторые ученые люди, именем и заслугами великие, оный за сущий минерал признали.»109 Россиянин справедливо утверждал: янтарь — вовсе не минерал, а жидкая смола, которая в доисторические времена вытекала из деревьев и застывала.

Можно добавить, что в Санкт-Петербурге очень сильно заинтересовались янтарем уже после присоединения к России в 1795 году герцогства Курляндского. В 1801 году российские чиновники констатировали: добыча янтаря ведется у Либавы (Лиепаи) и Виндавы (Вентспилса). Иногда попадаются куски янтаря весом в 15 фунтов (примерно полпуда). Эта информация вызвала в Санкт-Петербурге большой интерес. Ведь в России прекрасно осознавали ценность янтаря, а подаренная еще Петру Великому прусским королем Янтарная комната красноречиво показывала, что можно сделать из такого материала. В России срочно создали канцелярию янтарного промысла во главе с чиновником Василием Дершау. Возникла даже идея сделать добычу янтаря государственной монополией. Но министр внутренних дел не утвердил такой проект. Вскоре в министерстве появился документ, определявший: «Оставить добывание янтаря совершенно свободным».110

М. Ломоносов интересовался и лифляндской научной мыслью. Он перевел на русский язык книгу пастора С. Губертуса «Лифляндская экономия» — своего рода энциклопедию сельского хозяйства, в которой рассказывалось, как лучше растить зерно, бороться с вредными насекомыми, варить пиво и т. д. Интересовался Михаил Васильевич и проблемами языкознания, обнаружил определенное сходство балтских и славянских языков. На одном из заседаний Императорской Академии наук ученый даже утверждал, что куронский язык отличается от славянского не больше, чем шведский от немецкого.111 Автор этих строк не берется оценить, есть ли в этих словах большое преувеличение, но ныне, как известно, филологи признают, что языки славянской и балтской групп входят в одну индо-европейскую языковую семью, а латышские и русские слова имеют немало общих корней.

Что небезынтересно, Европа могла ознакомиться с трудами Ломоносова благодаря рижскому книгоиздателю и книготорговцу Иоганну Гартноху. Он знакомил русских с достижениями западной научной мысли (петербургские академики заказывали ему интересующие их книги), а ряд трудов Ломоносова, в том числе «Древнюю Российскую историю», издал на немецком языке. Секретарь Рижского магистрата Якоб Роде не только переводил труды Ломоносова на немецкий, но и составил на основе его грамматики учебник русского языка для немцев.112

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.