Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Рубакин - Страница 10

Не надо забывать, что деятельность этой «корпорации» была раскрыта всего через пять лет после убийства императора Александра II исполнительным комитетом «Народной воли». Правительство боялось революции и всячески охотилось за всеми проявлениями свободной мысли, в особенности среди студентов и рабочих.

Будучи студентом университета, Рубакин познакомился с Александром Ульяновым, братом Владимира Ильича Ленина, и, по-видимому, это знакомство, как и личность самого Ульянова, оказало огромное влияние на моего отца. Именно под этим влиянием Рубакин и вступил в нелегальную студенческую корпорацию. Вошел он и в один из научных кружков, которым руководил А. Ульянов.

Как известно, организация А. Ульянова готовила покушение на Александра III, но была раскрыта полицией, и пять наиболее активных участников ее, в том числе А. Ульянов, были казнены. Эта казнь произвела сильнейшее впечатление на Рубакина и, как он сам потом писал и говорил, сделала из него революционера.

В одном из русских нелегальных журналов, издававшихся в то время за границей, были помеш;ены стихи неизвестного автора, и лишь недавно удалось выяснить, что эти стихи были написаны Рубакиным под впечатлением казни Александра Ульянова. Приведем наиболее характерные строки из этих стихов:

Тяжко мне,

Но не могу я с злой судьбой моей мириться.

Я один, но не могу я с силой темною не биться.

Я погибну, ну так что же,

Коль мое погибнет тело?!

Будет дух мой так же биться Все за то ж святое дело.

Я желал бы Сон — нарушить.

Жизнь пресыпдеяных — разрушить.

Мрак — развеять, разогнать.

Всем униженным, скорбящим,

Всем о счастии молящим Я желал бы счастье дать.

Я хотел бы это счастье С бою взять — народной властью!

Слабых духом — поддержать.

Унижающих — унизить.

Обижающих — обидеть.

В мертвых — снова жизнь вдохнуть.

Старый мир — возненавидеть,

Старый строй — перевернуть.

...я погибну, ну так что же, Коль мое погибнет тело?! Будет дух мой так же биться Все за то ж святое дело.

Под арестом Рубакин пробыл меньше суток, его освободили под залог, внесенный его отцом. Но в результате этого ареста всякая научная университетская карьера для него была закрыта. Ему запретили заниматься педагогической деятельностью. Сам он был поставлен под гласный надзор полиции, замененный вскоре надзором «университетским». Но он уже не смог остаться работать при университете у профессора Ф. П. Овчинникова. И «это обстоятельство, — как пишет сам Рубакин, — сделало меня писателем».

Когда Рубакин окончил университет, отец уговаривал его пойти на государственную службу, стать чиновником, убеждая: «Ты и тогда сможешь писать». То же самое советовала ему и мать. Но Рубакин всегда чувствовал отврапдение к службе. Он подбил отца взять в аренду бумажную фабрику в Стрельне. Отец его взял на себя торговую сторону дела, брат Миша как инженер-технолог — техническую, а Николай Александрович, как он пишет, «стал ведать делами с фабричными рабочими». Именно там он впервые по-настоягцему познакомился с рабочими, их бытом, их запросами и пытался вести среди них пропаганду «реальностями и без всяких страшных слов». Эта фабрика уже через три года прогорела, и деду моему пришлось даже продать два дома для покрытия расходов по ее ликвидации.

Тогда Рубакин усвоил для себя принципы, за которые его потом нередко упрекали в эклектизме: он «поставил себе за правило смотреть прежде всего на то, что соединяет борцов, а не на то, что их разъединяет, — кто не против нас, тот с нами». Он ставил себе целью вести пропаганду не среди тех, кто «уже охвачен революционными идеями», а среди тех, кто егце не захвачен ими, — «завоевать незавоеванных», как говорил он.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.