Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Русское пограничье с ятвягами и литвой в X—XIII вв - Страница 3

Большинство затронутых вопросов уже стали предметом углубленных разысканий и споров многих поколений исследователей. При этом, дискуссия обращается вокруг одних и тех же немногочисленных письменных свидетельств, часто не позволяющих сделать однозначные выводы. Есть ли тогда смысл вмешиваться в спор?

Прежде всего, представляется необходимым учет того опыта, который накоплен в европейской медиевистике за последние десятилетия при изучении схожих проблем. Многие теоретические схемы, задействованные в описании прошлого средневековой Центрально-Восточной Европы, в той или иной степени подверглись пересмотру, им на смену постепенно приходят другие подходы, которые расширяют наши возможности интерпретации известных данных.

Во-первых, это касается принципов изучения этнической истории. Идет ли речь о литовцах или ятвягах, кривичах или дреговичах — обычно само собой разумеется, что все это особые племена. Кабинетная концепция племени, как первой стадии этнического развития общества, выступала на протяжении XX в. в роли своеобразного шаблона, с помощью которого описывались «догосударственные» этнические группы. Они представлялись относительно стабильными кровнородственными объединениями, которые обладают общностью происхождения, собственным самосознанием и самоназванием, единым языком или диалектом, культурой, территорией и подразделяются на малые племена и роды. Ввиду скудости данных об этнической истории Центрально-Восточной Европы в античности или раннем Средневековье, существующие лакуны были заполнены многочисленными племенами.

Теоретическая модель племени возникла в западной эволюционистской социологии для обозначения обществ «дикарей» и впоследствие была догматически зафиксирована марксистской этнографией, в которой этносы стали считаться существующими со времен первобытности коллективами, четко отграниченными от других, а смена их типа по цепочке от темени через народность к нации увязывалась со сменой экономических формаций7. Классик советской этнографии Ю. В. Бромлей считал одним из основных признаков этносов самосознание, но, несмотря на это, он приравнял их к социально-экономическим единицам, в связи с чем ему пришлось соорудить, по меткому замечанию И. К. Калинина, «терминологического кентавра»8 в виде ЭСО (этно-социальной общности). Приходилось закрывать глаза на очевидный факт, что этническое самосознание вовсе не тождественно социально-экономической структуре. Параллельно с этим в археологии Центрально-Восточной Европы с этносами-племенами отождествлялись археологические культуры или даже отдельные археологические типы9.

В то же время, по ту сторону «железного занавеса» после дискуссий 60-х гг. XX в.10, исследователи стали отказываться от концепции монолитных этнических групп. Формирование этнических представлений все чаще стало рассматриваться как процесс творческой интерпретации людьми окружающей их сложной и переменчивой действительности11.

Многочисленные работы, посвященные этническим процессам в не имевших собственной литературной традиции «варварских» обществах античной эпохи и раннего Средневековья12, привели к выводу, что в этих «этнических группах» было больше хаоса, чем порядка. Их можно считать плодом нескольких непрерывно текущих процессов: с одной стороны — политических, социальных, культурных изменений в варварской среде, с другой — интерпретации этих изменений самими «варварами» и их «цивилизованными» соседями.

Наиболее ценным в этом отношении остается подход историков «венской школы исторической этнографии» — Р. Венскуса, X. Вольфрама и В. Поля. По их мнению, конструирование этнических различий у варваров происходило в тесной связи со складыванием социальных групп, претендующих на особое положение, политических структур, и их идеологическим оформлением, необходимым для обоснования своего существования и легитимации действий. Эти процессы сопровождались появлением традиции, одним из главных элементов которой был героический миф об общем происхождении, способный сплотить и поставить под одно знамя разных людей. Носитель мифа, относительно небольшой коллектив (как правило, военная элита), названный Р. Венскусом «ядром традиции» (traditionskerri), сохранял его и передавал другим группам, вовлеченным в процесс «собирания».

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.