Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Скрытые лики войны - Страница 9

Завоевав почти всю Европу, немцы имели не только сильную, испытанную в боях, находившуюся в боевой готовности армию, не только идеально налаженную работу штабов и отработанное взаимодействие пехоты, артиллерии, танков и авиации, но и превосходство перед СССР в военно-промышленном потенциале, в уровне психологической готовности войск к победе.

Наблюдая и оценивая все это, я еще больше убеждался в той реальной силе, которая может сломить хребет большевизма и восстановить попранную судьбу России и судьбу таких, как я, а также тех, кто согласился при вербовке служить Германии.

В конце мая 1941 года меня откомандировали в Главное управление имперской безопасности, в службу СС и СД, где после тщательной проверки и медицинского обследования меня представили генералу СС штандартенфюреру Зиксу. От него я узнал, что по приказу Гитлера и под руководством Гиммлера он формирует зон-деркоманду «Москва» специального назначения. Она должна вместе с передовыми войсками ворваться в Москву, захватить здания и документы высших партийных и государственных органов, а также арестовать их руководителей, не успевших сбежать из столицы. Этими операциями должна будет заниматься группа А зондерко-манды. Группа Б должна взорвать Мавзолей Ленина и Кремль.

Я подходил по всем требованиям и был зачислен в группу А. Генерал Зикс сообшил мне, что в зондеркоманду меня рекомендует не только абвер, но и царские генералы Шкуро и Краснов, которые знали моего отца и знают меня. Генерал ознакомил меня с характеристикой, данной мне службой безопасности и СД, и сказал, что зондеркоманда «Москва» будет взаимодействовать с 4-й танковой армией, которой и придается. «Идите и готовьтесь, желаю успехов», — напутствовал меня он.

В зондеркоманде я изучил план Москвы, расположение нужных зданий, портреты деятелей, подлежащих аресту. За два дня до начала войны зондеркоманда на десяти машинах выехала в Польшу, в расположение 4-й танковой армии.

22 июня 1941 года вермахт перешел границу, началась война. Для Красной Армии это была внезапность, главная опасность которой заключалась не в неожиданном переходе границы и не во внезапном нападении, а в силе ударной мощи немецкой армии, в ее восьмикратном превосходстве сил и средств на решающих направлениях. Вермахт, особенно танковые войска, наступал смело, дерзко и решительно, окружая войска Красной Армии, ломая их сопротивление.

Как и немецкому командованию, мне казалось, что основные силы Красной Армии разбиты и «молниеносная война» близится к завершению. Но по мере того, как в упорных боях с большими потерями немецкие войска брали Смоленск, Рославль, Ельню, Юхнов, Малоярославец и другие населенные пункты, эйфория от первых побед постепенно начала сменяться удивлением и даже сомнениями. Ни я, ни германские войска и их генералы не ожидали и не предвидели такого упорного сопротивления русских войск.

К концу осени зондеркоманда достигла Кубинки, а затем и Голицына. Я в душе уже мечтал побывать в Малых Вяземах, в родовом поместье, что в 7 километрах восточнее Голицына, чтобы взять щепотку земли и отвезти на могилу матери, как она завещала. Но взломать оборону ни под Голицыном, ни под Наро-Фоминском немецким войскам не удалось. Здесь их и застигла зима.

С наступлением ранних морозов и обильного снега германские войска при отсутствии свежих резервов вьщохлись. Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок вопреки мнению генерального штаба и самого Гитлера приказал приостановить наступление на Москву.

В начале декабря Красная Армия неожиданно перешла в наступление, нанеся сокрушительный удар по войскам вермахта, которые начали отступать.

Я, как и вся зондеркоманда, находился в шоке, не ведая и не понимая, что произошло. Танки стояли без горючего и боеприпасов, машины буксовали в наметах снега, солдаты в летнем обмундировании, спасаясь от бомбежки и артиллерийских снарядов, кидались в заснеженные кюветы. Из десяти машин в зондеркоманде осталось только два целых «хорха». Мы слили горючее с разбитых машин и под обстрелом российских штурмовиков двинулись с отступающими войсками назад, на запад. При очередном налете штурмовиков меня ранило в плечо. Я выполз из сугроба, где хоронился от бомбежки, в машине сделал перевязку, выпил стакан шнапса и, превозмогая боль, задремал. В полудреме всплывала реально виденная картина отступления, напоминавшая бегство армии Наполеона: толпы закутавшихся в гражданские одежды солдат, побитые машины, лошади и повозки на обочинах дороги.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.