Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Стерегущие золото грифы - Страница 7

Следует отметить, что и в скифском искусстве “очень рано мы находим изображения, где традиционный образ реальной хищной птицы наделяется известными фантастическими эле-ментами“ [Погребова, 1948, с. 671.

Вихнутым“ телом крылатого тигра, выполненное в алтайском стиле. Несколько известных по Па-зырыкским курганам изображений орлиноголовых грифонов с телами хищников семейства кошачьих и львиных грифонов сделаны под сильным влиянием переднеазиатского искусства. Скорее всего, птицей-прообразом фантастического существа — алтайского орлиноголового грифона — стали не грифы, хотя они и водились в высокогорных районах Алтая, а самый крупный из орлов — беркут, именно его черты прослеживаются в изображениях алтайских грифонов. По мнению Ю. А. Зуева, культ орла контаминировался в представлениях древних с грифом. Исследователь считает: “...настойчивое повторение грифо-орлиного варианта тотемизма на Саяно-Алтае, по крайней мере с VI в. до н. э. до XIII в. и значительно позже, убеждает в мысли, что в данном случае мы встречаемся не с тотемом одного рода, а с божеством, обшим для всех киргизских племен“ [1970, с. 80 ].

Образ грифона в пазырыкском искусстве может быть трактован как образ мифологизированного орла. Их трудно разделить, хотя попытки сделать это и предпринимались [Кубарев, Черемисин, 1984, с. 88—95]. Как считал Л. Я. Штенберг, “причина культа такой птицы, как орел, совершенно ясна, если представить себе психологию примитивного человека: уже одна сила этого могучего пернатого внушает особое к нему отношение. В глазах примитивного человека эта сила превосходит силу самых крупных четвероногих хищников, ибо какое же четвероногое животное способно с такой молниеносной быстротой спуститься с вышины небес, схватить в свои когти ягненка или другую живую добычу и унести ее ввысь?“ [1936, с. 409]. “Иногда беркут нападает и на более сильных животных, — пишет А. Э. Брэм, — и рассказы о том, что орел этот уносил маленьких детей, вовсе не принадлежит к числу басен. Случалось, что он бросался и на взрослых людей. Во всех горах, где только водится беркут, он чрезвычайно опасен для мелкого скота, так как, несмотря на присмотр пастухов, орел, побуждаемый голодом, похищает ягнят и козлят“ [1992, с. 244]. Эти длинные цитаты помогают понять, почему именно орел-беркут, а не какая-то другая птица стал объектом почитания древних скотоводов. Со временем здесь, на Алтае, именно орел-беркут стал мифическим персонажем алтайцев. “Шаманы, — пишет Л. П. Потапов, — называли эту птицу суйла-ханом и считали духом, помогающим им доставлять жертву на небо или в подземный мир, причем представляли беркута с конскими глазами“ [1983, с. 107 ]. Как видим, это был уже не совсем беркут.

Пазырыкцы очень часто изображали своих фантастических птиц с миндалевидными глазами. Фантастические птицы-грифоны существовали в сознании пазырыкцев и в их искусстве. Вероятно, считалось, что ими был населен мир мертвых, поэтому попасть туда умершим “помогали“ многочисленные изображения грифонов на погребальной утвари. В качестве примера следует назвать четыре бронзовые фигурки грифонов, украшавших колоду в кургане Берель. На “небесные“ пастбища, в кочевнический “рай“ отправлялись после смерти пазырыкцы [Иванов, Топоров, 1980, с. 530]. Там их встречали ожившие персонажи собственной мифологии — грифы, основной функцией которых, как мы знаем, была охрана золота, но какого? Во всяком случае представляется, что грифы хранили золото пазырыкцев, являясь, видимо, гарантами их благосостояния.

В пазырыкской культуре золото играло особую роль. “Пазырыкское время на Алтае, — писал С. В. Киселёв, — представляется каким-то золотым веком, когда золото было доступно, в различных, правда, количествах, всем группам насе-ления“ [1951, с. 358 ]. Нужно заметить, что пазы-рыкское золото — это тонкая золотая фольга, которая придавала блеск деревянным, кожаным, войлочным, бронзовым, железным изделиям. Па-зырыкское золото невесомо. В погребениях не было найдено ни одного литого изделия из золота. Описывая убранство шибинских погребенных, С. В. Киселёв отмечал, что “при всем блеске золота оно часто граничило с бутафорией“ [Там же, с. 336 ]. Это замечание относится и к находкам из всех исследованных пазырыкских погребений, и “царских“, и рядовых. Может быть, предполагалось, что в ином мире эти облаченные в золотую фольгу вещи станут золотыми? Пока остается неясным, клали ли вообще золотые литые вещи в погребения пазырыкских вождей. Во всяком случае, в единственном неразграбленном кургане на Ак-Алахе, где были похоронены далеко не рядовые члены общества, обнаружена только золотая фольга...

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.