Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Стерегущие золото грифы - Страница 8

Как бы то ни было, но реалии культуры (деревянные фигурки грифонов и золотая фольга, покрывающая все предметы) позволяют искать на Алтае истоки варианта мифа о фантастической птице, охраняющей золото. Разнообразное использование образа грифона в пазырыкской культуре свидетельствует о связанной с ним богатой мифологической традиции, не сводящейся только к роли грифона как охранника золота. Наверняка были и другие веские причины, по которым у пазырыкцев сформировалось особое отношение к этим фантастическим существам. Мы вряд ли можем сейчас достоверно установить, какие именно мифические сюжеты легли в основу почитания грифов пазырыкцами. Единственной подсказкой могут служить образы искусства — зримое воплощение мифа. Вспомним прекрасные деревянные навершия головных уборов из 2-го Пазырыкского кургана: морда грифона, в пасти которого находится голова косули. Как трактовать этот сюжет? Только как обычную в скифском искусстве сцену “терзания^ хищником травоядного или здесь заложен и другой смысл?

По этнографическим данным в основе почитания алтайцами птиц, в частности беркута, лежит предание о том, что “он (беркут) однажды спас их сородича, попавшего в беду. Последний некоторое время жил в гнезде беркута, питался мясом косуль, приносимых беркутом, а затем был спущен им на землю“ [Потапов, 1983, с. 107]. Этот сюжет является, вероятно, одним из вариантов широко распространенного в Северной и Южной Америке, Западной и Южной Сибири мифа о разорителе орлиного гнезда. Он может объяснить почитание грифона пазырыкцами как участника акта спасения, вскормившего основателя рода. В сюжете на деревянных навершиях может быть заключена память об этом мифическом событии.

Другой мифический сюжет, может быть, связан с тем, что пазырыкские грифоны гривой и челкой, моделировкой шеи очень напоминают коней с птичьей мордой. Возможно, этот синкретический образ и возник от слияния образов коня и птицы (орла-беркута). Изображения коне-грифонов встречаются чрезвычайно редко: известно всего четыре фигурки из 1-го Туэктинского кургана. Это как бы вариация на тему алтайского грифона, когда образ еще не канонизировался, существовала только идея фантастического слияния образов двух существ — коня и птицы. Другой вариант коня-грифона — существа с телом копытного и мордой птицы — представлен в татуировке на теле мужчины из 2-го Пазырыкского кургана и вырезан на деревянной пластине из Катандинско-го кургана. Есть и металлические аналоги этим изображениям: предметы из могильника Сигоу-пань в Северном Китае [Ордосские бронзы, 1986, с. 356], верхнеудинская золотая застежка, хранящаяся в Эрмитаже [Руденко, 1960, с. 304], бронзовая застежка из Ордоса [Артамонов, 1973, с. 148 ]^и некоторые другие изделия (рис. 1). Неудивительно, что пазырыкцы пытались придать похожий вид коням, сопровождавшим знатных погребенных, с помощью различного рода сложных масок и приставных рогов оленя или чаще козерога. Как считалось, благодаря этим фантастическим существам, которыми становились “замаскированные“ кони, умерший мог скорее попасть на “небесные пастбища“, находившиеся где-то высоко на заоблачных, недоступных человеку вершинах гор. Образ этого синкретического существа (мифического орла или грифона) осенял все стороны жизни пазырыкцев: он присутствовал на одежде, оружии, конской упряжи, сосудах, украшениях. Это был манифестируемый символ народа: он — это мы, мы — это он. В пазырыкском искусстве грифон всегда выступал победителем. Его образ стал эмблемой, символом пазырыкской культуры. Он значил в жизни пазырыкцев больше, чем любой другой, был ключевым. Хотя вполне допустимо, что так было не весь период существования пазырыкской культуры и не на всей территории ее распространения.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.