Добро пожаловать!
Www.istmira.Ru
 
Первобытное общество
Древний мир
Средние века
Новое время
Новейшее время
Первая мировая война
Вторая мировая война
История России
История Беларуси
Различные темы



Контакты

 

 

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Таины смерти русских писателей Страница - 7

А Михаил Васильевич погрузился в неверие вместе со слепым, восторженным преклонением перед европейским миром и европейской культурой. Его убил этот вымышленный, вожделенный «Эдем» отечественной интеллигенции всех расцветок. Но самое комичное в этой, казалось бы, трагической ситуации заключается в том, что самоубийца XVIII в., оправдывая идею суицида и свое право на преждевременный уход из жизни, выдал внутреннее и неколебимое содержание главной идеи современной демократии — БеНшаёетап, то есть «человек, сделавший себя сам». А коли сделал себя сам, то и убить себя имеешь полное право — в отношении собственной плоти ты безраздельный господин, душа же — выдумка попов. В такой философии Богу места нет. Именно из этой симпатичной на поверхностный взгляд формулы БеИшаёешап проистекает неизбежная катастрофа общества индивидуализма. Мой современник непременно укажет на то, что сегодня мы видим совершенно обратное моим утверждениям — общество индивидуализма процветает, стабилизируется и лелеет радужные перспективы для каждого. Не судите по столь непродолжительному периоду! Триста лет — не время, семьдесят лет после Второй мировой войны — слишком краткий срок, тем более что мы живем в уникальный период, когда история приостановила свой ход. Однако то, что время ненадолго притормозило, вовсе не означает,

11

Что оно остановилось, тем более что оно остановилось навечно. Когда на берег несется цунами, вода первоначально тоже далеко отступает от береговой линии.

Самоубийца есть концентрированное выражение гиперэгоизма и гипериндивидуализма. Правда, здесь следует оговориться. Есть виды суицида, которые не подпадают под такое понимание.

Прежде всего, это издревле признанное смертью от болезни самоубийство психически больного человека. Таких даже Церковь, если и хоронила не на кладбище, то непременно в освященной земле. В писательском мире примерами такого самоубийства можно назвать у нас гибель Всеволода Гаршина, в мировой литературе — самоубийство Эрнеста Хемингуэя. Правда, некоторые современные литераторы пытаются любое самоубийство объявить психической болезнью, но потуги эти, к счастью, пока тщетны.

Нельзя признать самоубийством и «гибель за друга своя». Речь идет о самоубийстве во время военных действий, когда человек перед лицом неизбежного пленения или уже плененный кончает с собой, чтобы под давлением (психическим или физическим) не предать своих товарищей по оружию. Такой акт признать суицидом могут только глубоко безнравственные люди, каковые, к сожалению, особо расплодились на территории бывшего СССР в 1990-х гг.

Третий вид неосуждаемого суицида, древнейший, очень сложный для понимания. Это самоубийство как возмездие. Совестливые люди осудить его не могут, но и признать его всеобъемлюще справедливым тоже невозможно — слишком субъективным является понимание справедливости. Но в далекие арийские времена величайшей трагедией становился акт слабосильного человека, который объявлял голодовку и умирал у дверей дома власть имущего негодяя. В этом случае тот, на чьем пороге произошло самоубийство, и его семья неизбежно становились изгоями, поскольку кончина несчастного налагала на них печать мира мертвых и с тех пор они считались опасными для мира живых. Среди русских писателей таким самоубийцей можно признать Александра Радищева. В современной Западной Европе презираемым семейством, на котором навечно лежит печать мертвого мира, стала семья воспеваемой ныне демократической прессой России Маргарет Тэтчер*.

* На семействе Тэтчер лежит проклятие самоубийства 10 ирландских республиканцев, которые в 1981 г. умерли но вине Маргарет Тэтчер после 46—73 дней голодовки. Время еще свершит свой суд если не над самой преступницей, то неизбежно, как это обычно бывает, над се потомством. Кто прав, кто виноват в этом споре, не нам судить, но печать мертвого мира навечно легла на семейство бывшего премьер-министра Великобритании.

»

Ыиы сшертрриам тяжелей

И наконец, нельзя считать самоубийством суицид по неосторожности. В писательском мире России так произошло с Алексеем Константиновичем Толстым, в мировой литературе подобным образом погиб Джек Лондон.

Мне пришлось подробнее остановиться на данном вопросе, поскольку в настоящей книге читатель неоднократно будет сталкиваться с проблемами суицида, отчего автор должен был более четко высказать свою позицию. Повторюсь, помимо вышеназванных видов самоубийства, все прочие, какие бы их причины ни назывались, есть акты себялюбия и непреодолимой гордыни, совершившие их являются преступниками против Бога и человечества, а потому оправдания не имеют, как бы и кто бы ни сочувствовал их близким.

4

Однако же вернемся к нашему герою. События развивались следующим образом.

9 августа 1792 г. (по ст. ст.) Михаилу Сушкову исполнялось 17 лет. По российским законам того времени в этот день он обязан был вступить сержантом в Преображенский полк, в связи с чем в середине июля того же года приехал из деревни, где гостил у своей слепой тетушки по отцу Прасковьи Михайловны Сушковой (1745—1833), в ее же московский дом, который находился близ снесенной в 1931 г. церкви Николы Явленного в середине Арбата. Сопровождал его только личный слуга Алексашка.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •