Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Темы с вариациями - Страница 3

Это был рай.

Здееь евяш, еннодейетвовали.

Было даже как-то греховно производить с ней те манипуляции, для которых она, еобетвенно, и была предназначена. Однако долг превыше веего! Теперь я уже был готов к претерпеванию кошмаров, поджидавших, чтобы наброеитьея на меня, в «Царетве Ночи». Я вновь дрожал от етраха, но на этот раз даже не епряталея под етул.

Худшее началоеь потом.

На еледующую ночь я проенулея в мокрой поетельке. Мне приенилоеь, что я вошел в этот еамый удивительный на евете мхатовекий туалет: прозрачный еумрак, мерцаюш, ий мрамор и тихое бормотание етруй убеждали, что я попал туда, куда надо. Я приетроилея к одной из выточенных ниш и начал еовершать^ Но, о ужае! Почуветвовал, что вее почему-то льетея не на етену, а на меня_

Унижение и позор!

На еледуюш, ую ночь повторилоеь то же еамое^ И на еледующую тоже. Ребенок заболел.

Меня бесконечно таскали по разн^ім московским медицинским светилам. Они давали длинные рекомендации и кучи всяких лекарств. Ничто не помогало! Бедные родители пришли в состояние полного отчаяния. Наконец я сам сообразил, в чем дело. Два дня ходил и упорно повторял себе: если я подхожу к этой проклятой стене, значит, я сплю^ Надо проснуться, надо проснуться, надо проснуться.

На следующие две ночи стена опять мне снилась, но я смог вовремя пробудить себя. На третью ночь она не появилась.

Так вот, я вас спрашиваю: с вешалки ли начинается театр?!

Что может произойти от обыкновенного лома

В ЦМШ я попал «по блату» - вто время мой отец был «небольшим» начальником в Московском управлении культуры.

В сентябре 1942 года меня определили в виолончельный класс.

Началась ужасная жизнь - мой слух уже вполне сложился, но пальцы не подчинялись, и я извлекал из инструмента только фальшивые звуки.

Все мои помыслы были направлены на то, как бы разбить проклятую бандуру, но так, чтобы никто не подумал, что это сделано нарочно. Я ходил и легонько поколачивал ею по углам домов, водосточным трубам, заборам и трамвайным поручням. Иногда предприятие удавалось, и, пока инструмент чинили, я несколько дней не издавал на нем кошачьих воплей.

Виолончель висела над моей головой, как топор палача.

Мое положение в классе тоже было ужасным. Рядом со мной за партами сидели ученики, относительно которых ни у кого не было сомнений - они почти все станут лауреатами. Они действительно здорово играли, и я понимал, что сижу среди них не по праву, нервничал, дергался; во мне начал развиваться жуткий комплекс неполноценности.

Чтобы как-то компенсировать этот комплекс, я шумел и хулиганил на уроках и на переменах - за это меня часто таскали к грозной директрисе и иногда даже исключали из школы на несколько дней.

Однако дома я импровизировал на фортепиано.

У нас до сих пор стоит «Бехштейн», подаренный моей бабке еще в конце прошлого века владельцем фирмы. Он был «еамоигральным»: при нажатии на клавишу раздавалея звук удивительной краеоты. Можно было проето елушать этот звук. Я еиживал за инетрументом, перебирая одни и те же минорные трезвучия и переноея их при этом из октавы в октаву. Потом из этих трезвучий возникла поеледовательноеть аккордов, имевшая элементарный музыкальный емыел, - ееяи елушал в еобетвенном иеполнении по многу раз.

Однажды мама, уверенная (как и многие матери) в величайших епоеобноетях евоего дитяти, тихонько подошла ко мне в момент такого музицирования и с надеждой и подобоетраетием епроеила: - Что это ты играешь, Коленька?

Я очень важно поемотрел на нее и гордо ответил: - Это мое еочинение.

- А как оно называетея?

Мои аккорды еоетояли из трезвучий, и поэтому название обнаружилоеь еамо еобой: - «Три богатыря».

Случай этот был тут же мной забыт.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.