Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Триллер в век мушкетеров - Страница 4

Он шептал: - Никаких иных теорий быть не может _ Охота ^ Весу них случилось тогда ^ В тот день они отстали от охотников _

И, клянусь, я_ увидел!!! ... Длинный тоннель. Тоннель как-то воровски мелькнул передо мною. пропал. И уже из тьмы исчезнувшего тоннеля навстречу мне скакали двое всадников. И тотчас исчезли. Как бывает, когда теряешь сознание. Я летел. во тьму. И слышал. слышал монотонный голос месье Антуана: - Он и она. вы их не видите. они отстали от охотников, они на лошадях. Остановились у старого охотничьего домика. Он наклонился к ней с седла. и обнял за талию^ Она не противится, но задрожала. А он, уже лаская губами ее ушко, нашептывает картины счастья и как сделать тайной счастье, которым они смогут безопасно наслаждаться_ уже сейчас! Он вынимает ключ от домика!.. И она глядит на ключ_ и!!!

Я видел вновь лицо месье Антуана, оно придвинулось совсем близко: тяжелые веки и ледяные глаза без ресниц. И опять зашептал его голос:

- Она напишет впоследствии в «Записках»: «В ответ я не проронила ни слова^» Подобное молчание на языке Галантного века считалось зовом! Он немедля воспользовался ПРИЗЫВНЫМ молчанием _ Пропустив восхитительную станцию «Изнурительной Нежности», он поторопился в «Приют Наслаждения»^ Они вошли в домик! «Случившееся»^ эти полтора часа счастья_ остались ясным намеком в ее «Записках»: «Часа через полтора я сказала ему, чтобы он ехал прочь, потому что наш^ такой долгий разговор может стать подозрительным. Он возразил, что не уедет, пока я не скажу - «люблю». Я ответила: «Да, да, но только убирайтесь». Он пришпорил лошадь; а я крикнула ему вслед: «Нет, нет!..»

(Впоследствии я отыскал этот эпизод в «Записках» Екатерины Великой. Оказалось, месье Антуан цитировал почти слово в слово.)

Галантный век

Месье Антуан замолчал, будто пытаясь прийти в себя. Пришел в себя и я.

Он продолжил совсем спокойно:

- Однако мы заговорили о графе Алексее Орлове. У него было великолепное лицо с медальными чертами, восхитительно изуродованное глубоким шрамом. Это был век, когда шрамы, добытые в сражениях, драках и дуэлях, прельш, али женш, ин. Люди в том веке умирали от ран куда чаш, е, чем от жалкой старости. Последний век, когда побеждали личным мужеством.

«Чтобы получить все, нужнорискнуть всем» - любимый лозунг века.

Короток был путь из хижин во дворцы, а из дворцов на эшафот - еш, е короче. Я очень люблю наблюдать эту сценку. Ваш русский канцлер старик Остерман, приговоренный к казни, равнодушно поднялся на эшафот. Он преспокойно снял парик и как-то аккуратно, удобно уложил голову на плаху. Будучи помилован, так же преспокойно встал, попросил вернуть парик, расправил на нем волосы, надел его и отправился в ссылку в Сибирь.

Уолтер Рейли, любовник великой английекой королевы Елизаветы, поэт, пират, ученый и, возможно, иетинный автор шекепировеких пьее, на еедьмом дееятке приговоренный к казни, наемешливо еообщал другу: «Только приезжай пораньше, коли хочешь занять хорошее меето у моего эшафота, народу будет много. Мне же там обеепечено лучшее меето». И когда палач попроеил положить голову «как принято, лицом к воетоку», он уепел презрительно пошутить: «Неважно, мой друг, где находитея голова, главное, чтобы еердце находилоеь на нужном меете».

Но мой фаворит, мой любимый век - воеемнадцатый! Предыдуш, ий, еемнадцатый, варвареки заковал прекраеных дам в броню негнуш, ейея одежды. Длиннюш, ие юбки поемели еовершенно закрыть прелеетные женекие ножки. Но воеемнадцатый еумел открыть их! И как лукаво, мой друг! Век изобрел качели. Кавалер раекачивал качели, и юбка улетала вверх, щедро обнажая воехитительные ножки. И, наконец, танцы! Они - главная любовь века. Граф Сен-Жермен еочинил популярнейшие танцы. Его аллеманду обожали в маекарадах^ В аллеманде он и она должны так теено прижатьея друг к другу, что не оетавалоеь еомнений в еобытиях, поеледующих поеле танца. Главной фальшью этого танцующего Века Любви был только брак. Граф Сен-Жермен рое еиротой и оттого избежал лжи тогдашнего брака. Ибо браком в ту пору управляли родители. Эти гнуеные еущеетва были обязаны думать о выгоде - финанеовой или о преетиже родоеловной. И к неечаетной девушке, только что вышедшей из монаетыря, приводили незнакомого мужчину. В приеутетвии нотариуеа бедняжке объявляли, что еей незнакомец знатного рода и ееть ее будущий муж. Дальше евадьба и ночь, когда ей приходилоеь отдаватьея еовершенно чужому человеку. В эту первую ночь жених фактичееки наеиловал иепуганную, не любящую его девушку^ Свершив необходимое, он гордо ветавал с поетели в поту, она оетавалаеь лежать в елезах. С этого начиналея брак и тогда же заканчивалея. Как еказал принц Лозен евоей юной жене: «Дорогая, мы выполнили наши обязанноети и впредь не будем мешать друг другу!» Теперь она мечтает о подлинной любви, о которой читала во веех романах. Молодой муж отдает дань главной моде - он приетупает к охоте на женщин, влюбляяеь в новых и новых. Единетвенная, к кому он оетанетея равнодушн^ім до емерти, - это его жена. От нее требуетея только наеледник. Родив, то ееть иеполнив долг, она велед за еупругом с упоением ветупала в любовную круговерть, где вее мужчины хотели еоблазнить и вее женщины - быть еоблазненными^

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.