Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Войны Роз - Страница 11

Драматические переломные моменты истории искажают наше видение прошлого. Несмотря на эффектные конфликты, время от времени

^ЧасоЬ Е. F. Thc Fifteenth Century, 1399-1485 (1961). R 134. RV. R 204-205.

Вспыхивавшие между власть предержащими, отношения в государственной верхушке представляли собой нормальное взаимодействие короля и аристократии. В то время как все авторы, начиная с пятнадцатого столетия и до наших дней, полностью осудили непреклонные амбиции могущественных подданных, видя в них угрозу королю от высокородной знати, «равной ему», как выразился сэр Джон Фортескью (1394?-1476), — они слишком часто оставляли без внимания менее интересные (поскольку те были не столь влиятельными) слои общества. Эдуард IV и Генрих VII сочли бы такую интерпретацию истории, согласно которой они подавляли родовитую аристократию и делали основой своего правления средние классы, весьма наивной. Политики не живут в вакууме: тот, кто управляет, должен исходить из существующих реалий. Даже если бы монархи тех дней были в состоянии оперировать понятием «игнорирования знати», суровая действительность никогда не допустила бы таких анахронических иллюзий. В провинции вассалы короля не были надежнее родовитого дворянства. Конторы шерифов долго имели дурную славу средоточия мздоимства. Еще со студенческой скамьи опытные служители Фемиды, как, например, Джеффри Скроуп (Geoffrey Scrope), смотрели на институт мировых судей с мрачными — и обоснованными — сомнениями относительно их потенциальной дее-способности^^ Общество тех дней было неспособно к организации эффективной бюрократической системы и в ее отсутствие ни одно правительство не могло игнорировать знать. Епископ Расселл (Russell) в черновике своей проповеди в 1483 г. сравнивал аристократию с незыблемыми островами и скалами в бушующем море и добавлял, что, несомненно, «благоразумное управление каждой области предопределено состоянием знати».

В то же самое время английское дворянство едва ли было типичным для Европы того времени. Местничество в Англии проявлялось слабо, т. к. это была маленькая страна, рано объединенная под сильными королями. У нее не было провинций, сопоставимых с теми, которые Шекспир точно сравнил с французскими «почти королевскими герцогствами», где существовали сильные сепаратистские тенденции, которые время от времени были практически независимы от центральной власти. Как в 1497 г. указывал один образованный венецианский посланник, по континентальным меркам высокородное английское дворянство.

-^Holdsworth IT The History of English Law. IV(3rded., 1945). P. 415-461,484 и далее; Ogilvic C. The King’s Government and the Common Law, 1470-1641 (1958). P. 1-33; McFar-lane K. B. The Investment of Sir John Fastolfs Profits of War // T. R. Hist. S. 5 Ser. Vll (1957). P. 111-114.

Нуждавшееся в поместьях и обширных юридических полномочиях, представляло собой не что иное, как богатых землевладельцев. Предполагалось (так оно и было), что к ним должны относиться с большим почтением, чем к остальным, начиная с таких мелочей, как выпекание хлеба по воскресеньям, когда они неожиданно прибывали в чужие города (в других случаях это было запрещено законом), возможность декларирования своих доходов под присягой вместо оценки имущества для налогообложения, участие короля и Совета в улаживании их основных ссор вместо предъявления иска в законные суды наравне с другими людьми.

Все же власть их была ограничена, если сравнить ее с возможностями равных им по положению вельмож во Франции, Италии и Германии — слишком могущественными, чтобы шаткие дома Йорков и Тюдоров могли позволить себе пренебрегать ими. Конечный их успех заставляет нас забыть, что и Эдуард IV и Генрих VII так непрочно сидели на троне, что были вынуждены прибегать к любой помощи, полученной посредством власти, силы или подкупа. Их уловки, неожиданные ходы и непременное приспособленчество могут придать их действиям несколько случайный и противоречивый характер, но, далекие от подавления дворянства, они приветствовали преданность бывших противников. Восемьдесят четыре процента дел по лишению гражданских и имущественных прав за государственную измену, возбужденных против аристократии в ходе Войны Роз, были полностью аннулированы. Война не имела никакого существенного воздействия на численность или богатство английских землевладельческих классов. Эдуард IV и первые Тюдоры были готовы, когда в силу особых обстоятельств возникала такая необходимость, преумножать богатство и влияние лояльных власти и одновременно взыскивать любыми средствами, которые были у них в арсенале, с тех, кто, имея высокое положение, был политически неблагонадежен или чей слабый интеллект, самоуверенность или сумасбродство могли спровоцировать опасность для государства. Влияние рода Перси в управлении Севером было если и не обязательным, то, по крайней мере, весьма желательным. Если Эдуард IV вернул Генри его владения в графстве Нортумберленд в 1469-1470 гг., чтобы создать противовес власти Невиллов, то Генрих VII вскоре освободил его из заключения после Босуортского сражения, чтобы сделать наместником Шотландской марки.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.