Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Взятие Константинополя. Песни труверов - Страница 3

Впрочем, литература крестовых походов знала, конечно, произведения, целиком сконцентрированные вокруг конкретных политических и религиозных задач. Сюда следует отнести прежде всего литературу проповедей; правда, она, как ни странно, сохранилась довольно плохо (так, мы не знаем подлинных текстов речей ни папы Урбана II, ни Петра Пустынника, призывавших к походу в Святую Землю на исходе XI столетия; далеко не полностью дошли до нас и проповеди Бернарда Клервоского, вдохновителя Второго крестового похода). Значительно лучше сохранились описания конкретных походов. Сведения о них включались в большинство «всемирных» хроник, в местные анналы, вплоть до русских летописей. Составлялись и повествования, посвященные тому или иному походу. Некоторые из них излагали события ретроспективно, поэтому, обладая нередко неоспоримой историографической ценностью, они бывают лишены свежести непосредственного восприятия. Последним, напротив, наделены записки, воспоминания, реляции, письма, созданные участниками этих рискованных и трудных экспедиций. Среди подобных документальных материалов первостепенное значение принадлежит книгам двух французских хронистов начала XIII столетия — Жоф-фруа де Виллардуэна и Робера де Клари. Оба оказались в самой гуще событий Четвертого похода (возможно, самого позорного из всех походов в Палестину: вместо того чтобы помочь аванпостам крестоносцев на Ближнем Востоке, воинство свернуло к Константинополю, взяло и разграбило этот христианский город), оба старались по-своему истолковать и объяснить неожиданный исход похода, оба хотели быть правдивыми и объективными. Наиболее преуспел в этом, пожалуй, Виллардуэн. Но книга его представляет не только документальный интерес. Это один из первых памятников французской прозы.

«Взятие Константинополя» Жоффруа де Виллардуэна и составляет основу нашей книги. Внешне незамысловатую, порой не очень уверенную, но бесспорно стилистически обработанную и осмысленную прозу Виллардуэна дополняют произведения совсем иного жанра — образцы лирики крестоносцев — французские «песни крестовых походов». Если «Взятие Константинополя» переведено целиком, то и «песни» представлены всем своим «корпусом», то есть всеми известными нам произведениями этого типа. Тем самым наше издание преследует двойную цель — дать связный рассказ очевидца об одном из самых известных крестовых походов и на его фоне — и в хронике, и в песнях— раскрыть мысли и переживания человека той эпохи, а также показать широкое отражение крестовых походов в художественной литературе средневековой Франции.

А. Д. Михайлов

I

О крестовых походах написано немало. Вот уже несколько столетий к ним обращаются писатели, их анализируют ученые, пытаясь понять, что же гнало огромные массы людей — рыцарей, священников, простолюдинов — на далекий Восток, в рискованное предприятие, часто уже стоившее жизни кому-нибудь из членов семьи.

В конце XI — начале XIII в. крестовые походы были постоянным социально-политическим фактором жизни Западной Европы, и, конечно, идеология и практика крестовых походов не могли не сказаться в той или иной степени на словесности западноевропейского средневековья.

В этой статье мы хотим обратиться к связи идеологии крестовых походов с куртуазной литературой, которая сыграла огромную роль в культуре зрелого средневековья.

Куртуазная литература зародилась на юге Франции в конце XI в. Ее возникновение свидетельствовало о глубоких изменениях в социальной и культурной жизни Западной Европы. Очагами культуры раннего средневековья были, как правило, церкви и монастыри. На заре эпохи средних веков христианство связало молодые варварские государства с разрушенной ими античной цивилизацией и помогло освоить наследие античности. Кроме того, христианство определило во многом пути развития собственно средневековой культуры. Литература раннего средневековья создавалась, как правило, священниками и носила преимущественно духовный характер.

К XI в. картина изменилась. Усиление роли крупных феодальных дворов, выделение рыцарства как особого сословия вызвали к жизни новую культурную среду, где стала развиваться светская поэзия — поэзия трубадуров.

По сей день не утихают начавшиеся еще в прошлом веке споры о возможных источниках куртуазной поэзии. Большинство ученых в настоящее время называют народную поэзию романских стран, латинскую ученую поэзию и поэзию восточных народов, в первую очередь арабскую и персидскую.

Приверженцев «восточной теории» возникновения куртуазной литературы в истории медиевистики особенно много, и, хотя наиболее компетентные современные исследователи не считают, что куртуазная поэзия обязана своим происхождением только восточной поэзии, значительное влияние произведений восточных поэтов на формирование куртуазной литературы несомненно.

Арабские поэты через покоренную Испанию привнесли в романскую поэзию культ утонченной любви-науки, любви-искусства, культ возлюбленной-повелительницы, а также вкус к особой изысканности поэтических средств выражения. Арабский язык и язык романских народов долгое время сосуществовали в Испании, что нашло свое выражение, в частности, в таком жанре, как мувашшах (зад-жаль). Произведения этого жанра писались на арабском языке, но заканчивались строфой на разговорном романском диалекте1.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.