Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Взятие Константинополя. Песни труверов - Страница 9

Слов». «Дурные советчики» не отступают от императора, он же никак не может решиться, к чьему голосу прислушаться. И решение его неопределенно. «Я не обещаю, что обращусь в третейский суд, но я поеду в Константинополь, а до того не причиню вреда маркизу», — говорит император. И хотя в конечном счете император Бодуэн соглашается на мир с маркизом и подчиняется решению третейского суда, читателю (слушателю) мемуаров ясно, что истинное благородство и рыцарственность выказал один маркиз.

Отвага, доблесть — ни в чем этом Жоффруа де Вил-лардуэн не отказывает императору. Но он не находит в нем одного из ценнейших качеств системы куртуазных ценностей— чувства меры, благоразумия. Мемуарист часто говорит о безрассудстве императора, которое приводит к печальным как для самого императора, так и для империи последствиям. В конечном счете именно безрассудство толкает императора на гибель: вопреки решению, принятому накануне на военном совете, он увлекся погоней и оказался лицом к лицу с превосходящими силами врага. И, скорбя о гибели императора, Виллардуэн не удерживается и упрекает его за излишнее безрассудство.

Обстоятельства гибели Бонифация Монферратского отчасти напоминают обстоятельства гибели императора: он также оказывается лицом к лицу с более многочисленным противником; но маркиз становится жертвой не собственного безрассудства, а предательства своих воинов. Правда, Виллардуэн не говорит прямо о предательстве, он лишь констатирует: «А те, кто был рядом с маркизом, держали его, он же потерял много крови и был без памяти. И когда его люди увидели, что он им не поможет, их охватил страх, и они стали отступать». Но что может быть позорнее для рыцаря, чем страх!

Смертью Бонифация Монферратского, ликованием его врагов и скорбью соратников заканчиваются мемуары. История Латинской империи продолжается, но не события сами по себе волновали мемуариста — он писал в первую очередь о рыцарях и рыцарстве.

В 1208 г. Жоффруа де Виллардуэну было около 60 лет. Воспитанный на идеалах середины XII века, века наиболее бурного расцвета куртуазии во всех ее проявлениях, Жоффруа де Виллардуэн не мог не видеть, как постепенно рушатся устои и установления «истинного рыцарства». Единство куртуазного мира разрушалось, и это болезненно осознавал автор «Взятия Константинополя».

Стремление к единству во что бы то ни стало, страх перед раздорами и расколами любого рода — эти мотивы постоянно присутствуют в мемуарах. Отправившееся на Восток войско крестоносцев представляло собой мир рыцарства среди чуждого им мира не рыцарей, и поэтому, по мнению Виллардуэна, оно должно было быть едино во имя идеалов рыцарского мира. Отсюда парадокс: крестоносцы, пожелавшие как можно скорее попасть в Сирию (то есть как можно скорее приступить к исполнению крестоносного обета), называются Виллардуэном не иначе как предатели, а поступки их объясняются позорным страхом.

Итак, крестоносцы окружены враждебным им миром не только как завоеватели, но и как носители идеалов рыцарства. Греки в мемуарах предстают как существа подлые и коварные и по отношению к латинянам, и по отношению друг к другу. Император Алексей предает своих помощ-ников-крестоносцев, Алексей Дука Мурзуфл предает Алексея и, в свою очередь, становится жертвой предательства. Король Калоян жесток, коварен и вообще лишен каких бы то ни было представлений о благородстве. Врагов больше, чем крестоносцев, но, пока рыцари едины и верны своим идеалам, им сопутствует божья помощь, как, например, при штурме Константинополя и в борьбе с коварным сыном императора Исаака. Однако начинается дележ добычи, и алчность овладевает рыцарями. Вспыхивает ссора и между двумя знатными людьми войска — маркизом Бонифацием и императором Бодуэном. Все чаще и чаще изменяют рыцари рыцарским идеалам, исчезает их единство — и бог отворачивается от них. Говоря об отсутствии внутреннего, духовного единства, мемуарист подчеркивает и невероятную внешнюю раздробленность крестоносцев: каждый из них с горсткой людей борется на своей земле; враги же тем временем объединяются и заключают военный союз. Правда, к моменту смерти Бонифация и окончания повествования военный союз Ласкариса и Ка-лояна разбит, напряженность обстановки в империи несколько спала, но относительное спокойствие временно, и Виллардуэн отнюдь не строит иллюзий на этот счет. Нет прочности и надежности в Латинской империи, потому что она лишилась опоры — истинного рыцарства. Смерть маркиза предстает на этом фоне как смерть рыцарства вообще: умер лучший рыцарь, а подобного ему мемуарист не видит. Бонифаций Монферратский принадлежал к поколению Жоффруа де Виллардуэн а, в 1207 г. ему было за 60 лет. Все те, чья смелость и отвага особо отмечены в мемуарах, как правило, люди среднего возраста: Конону де Бетюну в 1205 г. исполнилось 50 лет, Манессье Илль-ский родился в 50-х, а Бег де Франзюр в 60-х годах XII в. и т. д., а среди молодежи достойных преемников рыцарских традиций, по мнению Виллардуэна, нет. Истинным рыцарем был молодой граф Тибо Шампанский, но он умер, как умер и граф Луи Шартрский, который, впрочем, вряд ли смог бы стать достойным преемником маркизу. Истинное рыцарство и рыцарское единство обречены на гибель — вот печальный итог мемуаров маршала Жоффруа де Виллардуэна.

IV

Средневековая культура тяготела к сословно-корпоративному единству. Средневековый человек стремился утвердиться в мире себе подобных, найти тот критерий, опираясь на который можно было отделить «своих» от «чужих», причем «свое» воспринималось им как истинное, а «чужое» — как ложное.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.