Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Хождение за три моря Афанасия Никитина - Страница 4

С. Р. Долгова

Кандидат филологических наук, начальник отдела РГАДА

АФАНАСИИ НИКИТИН И ЕГО “ХОЖЕНИЕ” НА РУСИ

В сентябре 1532 г. жители Индии на краткий миг прорубили окно в Восточную Европу. Ко двору московского великого князя Василия III прибыло посольство Бабура, основателя династии Великих Моголов. Пробыв в Москве незначительный срок, послы поспешили в обратную дорогу, не зная, что их повелителя уже нет в живых и престол занят другим лицом. Едва приоткрытое окно снова захлопнулось, и состоявшиеся в Москве переговоры не имели видимых политических последствий.

Дальность расстояния, трудности путешествия, опасности, подстерегавшие путников, не способствовали установлению постоянных и интенсивных дипломатических связей. Возможно, существенную роль играло и отсутствие жгучей необходимости в контактах на уровне правительств или, по меньшей мере, осознания такой необходимости.

Трудно сказать, насколько хорошо помнили впоследствии с индийской стороны о состоявшемся дипломатическом демарше, имеющиеся в нашем распоряжении источники не позволяют ответить на этот вопрос достаточно определенно, но в Москве об индийских послах не забыли. Свидетельством тому стало занесение известия о прибытии послов на страницы летописи, и всякий новый ее читатель встречал текст, повествующий о приезде послов из отдаленной и малознакомой страны.

Можно было бы думать, что сообщение об индийских послах оказалось записанным в летопись исключительно по той причине, что туда включалось множество известий о дипломатических контактах Русского государства. Возможно. Однако возможно и иное; уникальное посольство оказалось отмеченным московским историографом XVI в. благодаря давнишнему и устойчивому интересу, проявляемому русскими людьми к легендарной для них Индии. Эта страна была не неизвестной, а именно малознакомой, хотя знакомой не в настоящем своем обличим, а чаще по полусказочным повествованиям, распространенным в русской литературе того времени. “Сказание об Индийском царстве”, “Повесть о Варлааме и Иоасафе”, “Сказание о брахманах” - эти и другие памятники были источниками сведений об Индии и ее обитателях. Насколько их содержание соответствовало реальности, отражало жизнь древней цивилизации, современный читатель может судить сам в той мере, насколько он знаком с историей азиатской страны. Вряд ли кто-то решится утверждать, что данные произведения могли способствовать складыванию у древнерусского книгочея достоверного мнения о жизни индусов' .

И все же в массе литературных произведений, составлявших достояние русских книжников, было одно, текст которого не содержал ни заведомо сказочных повествований, ни более или менее откровенных следов авторского вымысла. Этим произведением было сочинение жителя Твери, вряд ли претендовавшего когда-либо на звание писателя, но волею истории и благо-

' Общую сводку данных о характере сведений об Индии у жителей Древней Руси см.: Вигасин А. А. Представления об Индии в Древней Руси // Индия. 1981-1982. Ежегодник. М., 1983. С. 274-288; Демин А. С. О художественности древнерусской литературы. М., 1998. С. 668-672.

Даря признательности потомков ставшего одним из наиболее известных представителей этого славного цеха.

Пройдя трудную дорогу от границ Султаната до столицы восточноевропейского гиганта, послы Великого Могола не стали пионерами в освоении этого пути. За несколько десятилетий до них то же расстояние, но в противоположном направлении преодолел тверской купец Афанасий Никитин, составивший подробное описание своего путешествия, сохраненное для нас заботливыми переписчиками последующих столетий.

Всего известно семь списков сочинения Афанасия Тверитина. Два из них - Троицкий (РГБ. Ф. 304. III. №4) и Музейный, последний в виде фрагмента - принадлежат последним годам XV столетия и читаются в сборниках разнообразных текстов^, два - Толстовский и Ундольского --написаны в середине “мятежного века” и восходят к редакции, составленной известным книжником XVII в. Арсением Сухановым^. Оставшиеся три списка содержатся в составе летописных памятников - Архивского (РГАДА. Ф. 181. №371/821) и Воскресенского списков Софийской Второй летописи и Эттерова списка летописи Аьвовской и составляют особый извод текста памятника, получивший в литературе название Аетописного.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.