Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Жертвы двух диктатур - Страница 3

Manilla Гпаипп

От АВТОРА

Эта книга — о миллионах. О миллионах не спрошенных униженных, проданых-переиродатгых, бигых-перебитых, оголодавших и охолодавших людей, досыта претерпевших и от Гитлера, и от Сталина — главных чeлoвeкo^leнaвиcтникoв столетия.

О миллионах военнопленных, сдавшихся — или захваченных силой — в немецкий плен. Где бы и как бы ни протекал их плен, — на оккупированной ли родине или в Третьем Рейхе, на родине врага, повсюду судьба их ветвилась одинаково: или смерть, или рабский труд, или измена присяге.

Миллионы военнопленных попали в Германию и оказались рядом с другими миллионами сограждан — остовцев, или «остарбайтеров». Гак, выхолостив даже след их национальной или государственной принадлежности, называли немцы своих гражданских рабов из СССР.

Угнанных с завоеванных на востоке земель, подчас с не меньшей брутальностью, чем военнопленных, таких же бесправных и голодных. их привезли в Рейх с точно такою же целью: выжимая последние соки, залатать их мускулами, их подневольным потом и непосильным трудом бреши в трудовом балансе государства.

Когда же 1418 дней войны истекли, уцелевшие в Рейхе военнопленные и остовцы (к ним следовало бы добавить и новую группу сограждан — добровольцев-беженцев и насильственно эвакуированных) оказались перед тройным и незавидным выбором: могила невозвращенчество — принудительная репатриация.

«Родина ждет вас!». — агитировали совезские офицеры по репатриации. «Родина ждет вас. сволочи!» — переиначивали невозвращенцы. «Добровольцами смерти» называли они репатриантов.

И все же большинство, отбросив все страхи и сомнения, возвратилось на Родину, На родину, но отнюдь не домой, — иных этапировали в спецконтингент, но особенно много было таких, кому снова пришлось потрудиться не по своей воле — на этот раз на советское государство. И снова их пот, их мускулы, их непосильный труд бессовестно и насильно были изъяты у них и у их семей — в качестве своеобразной мзды за все лишения и мытарства военных и послевоенных лет.

Ощутить себя полноценными гражданами им, увы, дано не было.

Кем же они были тогда? Гражданами второго сорта, не вызывающими доверия репатриантами, чуть ли не диверсантами, — предате-вими с навсегда испорченными анкетами и листками учета кадров.

Вместе с тем советские военнопленные и остарбайтеры —это классический пример громадною и по охвату, н по значению исторического явления, которое в СССР десятилетиями положено было не замечать, делать вид, что его вовсе не было.

Отчасти гут срабатывало уродливо-своеобразное «совпадение интересов» государства и граждан. Государству такие напоминания были «неудобны» и «неприятны»: ведь тем самым признавалось бы, что блистательный победитель потерпел на первом этапе войны целую серию сокрушительных поражений, оставив на поле боя и в сборных пунктах для пленных красноармейцев миллионы душ и преступно допустив оккупацию столь громадной части своей территории, что поставил другие миллионы граждан в безвыходное положение перед лицом немецких «вербовщиков».

Для бывших военнопленных и остарбайтеров — это было тем более опасно и страшно, поскольку за стратегическую бездарность и государственное бесстыдство своих вождей и командиров они и так уже расплачивались пожизненным «клеймом» изменников, фашистских наймитов и пособников, своим трудом усиливавших врага и таким образом предававших Родину. В стране абсолютного бесправия эти миллионы несчастных были еще более, нежели другие, ущемлены в правах и поставлены перед необходимостью избегать малейших упоминаний о вынужденном путешествии в Третий Рейх,

Жестокая воля и суровая жизнь свела военнопленных и остарбайтеров вместе, свила их трагедию воедино, в некий общий исторический сюжет, и эта встреча и эта общность, естественно, отразились на этих страницах.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.